Страница 146 из 479
Глава семидесятая. Пятьдесят осколков тьмы
Ариана
Когда я проснулась, то не сразу поняла, что лежу на Короле, уткнувшись лицом в его грудь. От него исходило упоительное благоухание: дорогих масел, травяных настоев и самого соблазнительного запаха на свете... его собственной дикой мускусной сущности. Мне не хотелось двигаться, хотелось вечно вдыхать этот аромат.
Я уткнулась носом в льняную рубашку Короля, сожалела, что ткань преграждала доступ к его коже. Постепенно приходя в себя, я протянула руку и коснулась его груди. Король резко сжал мое запястье, но затем поднес его к губам и, смягчая грубость, невесомо коснулся губами моих пальцев. Перевернулся на живот и навис надо мной, заслонив свет от камина.
— Не надо, — произнес он вполголоса, и его губы легонько коснулись моих.
— Почему ты не любишь прикосновений? — прошептала я, задерживая дыхание, глядя в его серые глаза, холодные, как озерная гладь в предрассветный час.
— Потому что в меня вонзили пятьдесят осколков тьмы, Ариана, — негромко сказал Король, и в его внезапно помертвевшем взгляде мелькнула боль.
Ох... его прямота обезоруживала. Я заморгала, ощущая, как дрожат ноги.
— В начале моего жизненного пути мне пришлось преодолеть многое, — продолжил он, и его взгляд, скользнув куда-то в сторону, стал отрешенным. — Не хочу обременять тебя подробностями. Просто не хочу.
Король прикоснулся кончиком носа к моему, а затем уселся на краю кровати.
— Думаю, основы мы прошли, — заявил он, откинув со лба прядь светлых волос. — И как ощущения?
Король выглядел довольным, однако голос его звучал деловито, словно он только что поставил зарубку на памятной доске. Я все еще не могла оправиться от его слов о тяжелом детстве. Это было невыносимо, мне отчаянно хотелось узнать больше о его прошлом, но вряд ли он стал бы рассказывать. Я склонила голову набок, подражая ему, и через силу улыбнулась.
— Ты ведь не думаешь, что я верю, будто сама все контролирую? — иронично спросила я и хитро улыбнулась. — Но я все равно благодарна за иллюзию.
— Ариана, ты не просто прекрасна, — игриво отозвался Король. — Ты уже достигала пика наслаждения не менее шести раз, и все благодаря мне.
Я покраснела и смущенно заморгала под его пристальным, оценивающим, взглядом. Неужели он вел счет? Король нахмурил брови, и его лицо мгновенно стало серьезным, все следы прежней игривости испарились.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросил он, и его голос, еще мгновение назад бархатный, стал твердым и холодным.
Я отвела взгляд в сторону.
— Мне приснился сон на рассвете.
— Да? — Король уставился на меня, не мигая, словно снова читал мои мысли.
Неужели я вновь провинилась?
— Я... получила удовольствие… во сне, — выдавила я, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам.
Я закрыла глаза ладонью, желая провалиться сквозь землю. Король молчал, и я осторожно взглянула на него сквозь пальцы. Казалось, он удивлен, его брови поползли вверх.
— Во сне? — с интересом переспросил он.
— Да. И проснулась от этого.
— Не сомневаюсь, — пробормотал он, дернув уголком губ, — Что же тебе снилось?
Вот проклятие.
— Ты, — прошептала я, уставившись в одеяло.
— И что же я делал? — настойчиво допрашивал Король.
Я снова спрятала лицо в ладонях. На миг мне, словно малому ребенку, показалось, что если я не вижу его, то и сама исчезну.
— Ариана, в последний раз спрашиваю, — проговорил Король медленно, растягивая слова, — что тебе снилось?
— У тебя был стек для лошадей. Из плетеной кожи, — выпалила я в ладонь.
Король отвел мою руку.
— Неужели? — удивленно и одобрительно сказал он.
— Да, — ответила я, и жар залил мои щеки, стало душно.
— Значит, ты не безнадежна, — констатировал он, пристально осматривая меня, — У меня есть несколько таких.
— Из плетеной коричневой кожи? — не удержалась я.
Он искренне рассмеялся, закинув голову назад.
— Наверняка отыщется и такой, — произнес Король, и его серые глаза сверкнули удовольствием.
Наклонившись, он коротко, почти небрежно, коснулся моих губ, поднялся и подобрал с пола свои штаны. Ох, нет... он уходит. Я бросила быстрый взгляд на горящую свечу — ночь еще не перешагнула за середину. Поспешно выскользнула из-под одеяла, натянула простую сорочку и устроилась, скрестив ноги, не сводя с него глаз. Я не хотела, чтобы он уходил. Что же мне делать?
— Когда у тебя бывает связь с луной? — деловито прервал мои мысли Король. — Терпеть не могу эти дни, — проворчал он и стал натягивать высокие сапоги.
Я смущенно молчала.
— Ну? — настоял он, когда я не отвечала, и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Король смотрел выжидающе, будто ждал мнения о погоде за стенами.
Вот проклятие! Слишком уж личное знание.
— На следующей неделе, — пробормотала я, разглядывая собственные пальцы и чувствуя, как от смущения горят уши.
— Нужно решить вопрос с твоим осмотром, — заявил Король, будто обсуждал поставку провизии.
Как же он любит повелевать! Я уставилась на него, а он, не обращая внимания на мой взгляд, уселся на край кровати и принялся застегивать фибулу на плаще.
— У тебя есть лекарь? — спросил он, не глядя на меня.
Я покачала головой, хотя он этого и не видел. Мы вновь вернулись к передаче контроля, еще один резкий поворот.
Король нахмурился, его пальцы на мгновение замерли.
— Я пришлю к тебе своего лекаря. В воскресное утро, прежде чем ты явишься ко мне. Или он может осмотреть тебя в моих покоях, — он поднял на меня взгляд. — Что ты предпочитаешь?
Это называлось — он не давил на меня. Еще одна его прихоть, за которую он платил... хотя, в своих же интересах.
— В твоих покоях, — тихо ответила я.
Значит, я точно увижу его в воскресенье.
— Хорошо, я извещу тебя, — кивнул он, вставая.
— Ты уходишь? — вырвалось у меня, и голос мой прозвучал тоньше, чем я хотела.
«Не уходи... Останься со мной, молю», — готов был сорваться с моих губ крик.
— Да, — коротко бросил Король, поправляя рукав.
«Но почему?» — вертелось у меня на языке. Однако вместо этого я прошептала:
— Как ты доберешься?
— Тэлор ждет с лошадьми, — ответил он, уже направляясь к двери.
— Я могла бы проводить, — поспешно предложила я, привстав на коленях. — У меня теперь славный новый жеребец.
Король взглянул на меня поверх плеча, и его взгляд на миг потеплел.
— Вот это совсем иное дело. Но, полагаю, ты выпила слишком много сидра, — произнес он с легкой снисходительной усмешкой.