Страница 109 из 479
Глава пятьдесят вторая. Откровение на рассвете
Ариана
— Очень приятно, — прошептала я застенчиво и улыбнулась, чувствуя себя одновременно опустошенной и невероятно, на грани боли, живой.
— Опять это слово! — Король покачал головой, делая вид, что раздражен, но в уголках его глаз опять заплясали те самые знакомые шаловливые искорки.
— Тебе не нравится? — спросила я, уже слегка успокоившись.
— Нет. Оно мне не подходит, — ответил он просто, отводя взгляд к окну.
— Ну, не знаю... — протянула я, приподнимаясь на слабом локте и натягивая на плечи покрывало. — Похоже, оно действует на тебя весьма благотворно, — добавила я с вызовом.
— Теперь еще и «благотворно»! — он притворно нахмурился, скрестив руки на груди. — Ариана, ты и дальше будешь ранить мое самолюбие?
— Думаю, что с самолюбием у тебя все в полном порядке, — парировала я. Прозвучало это легкомысленно, хотя в глубине души копошилась неясная, тревожная мысль, что Король кем-то внутренне изранен. Мысль мелькнула и исчезла, прежде чем я успела ее поймать и рассмотреть.
— Ты так считаешь? — мягко и задумчиво, без привычной холодности спросил Король.
Подперев голову рукой, он прилег рядом со мной на бок, полностью одетый, безупречный, а на мне была только покрывало, прилипшее к влажной коже. Контраст был разительный.
— Почему ты не любишь, когда тебя трогают? — вырвалось у меня вдруг, и я сразу же пожалела, увидев, как мгновенно застыло его лицо.
— Не люблю, и все, — отрезал Король. Он наклонился ко мне и едва ощутимо поцеловал в лоб, словно прекращая эту тему раз и навсегда. — Значит, то послание было шуткой?
Я сконфуженно улыбнулась, чувствуя себя глупо, и пожала плечами, не зная, что сказать.
— Понятно. Так ты все еще обдумываешь мое предложение? — спросил он, и в его глазах я прочитала напряженное тревожное ожидание.
— Твое непристойное предложение... — начала я, собираясь с духом. — Да, но у меня есть кое-какие возражения, — ответила я, стараясь сохранить в голосе твердость и достоинство, которых сейчас не чувствовала.
Король улыбнулся.
— Я бы разочаровался, если бы у тебя их не было, — признался он.
— Я хотела отправить их через камень, но ты, можно сказать, меня прервал, — заметила я, указывая подбородком на беспорядок на постели и скомканные простыни.
— Ариана, не над всем можно смеяться, — произнес Король серьезно, и его лицо снова стало строгим. — Я подумал, что ты категорически отказываешься, — добавил он упавшим голосом, который непривычно контрастировал с его обычно уверенным, властным тоном.
— Я пока не решила. — Я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь не моргнуть. — Ты наденешь на меня ошейник?
Король удивленно приподнял брови.
— Похоже, ты действительно изучала предмет. Не знаю, Ариана, — ответил он медленно, взвешивая слова. — Я никого не заставлял носить ошейник.
Ох. Нужно ли удивляться? Я ведь почти не знакома с этой темной, извилистой стороной его мира... только по обрывочной информации в архивах и пугающим строчкам договора.
— А на тебя надевали ошейник? — прошептала я, боясь услышать ответ, но не в силах сдержаться.
— Да, — ответил Король просто и без колебаний, и его взгляд на мгновение стал отрешенным и пустым, словно он смотрел куда-то далеко, в другое время, в другое место.
— Кто? Та наставница? Злая леди? — выпалила я, не в силах сдержать жгучее, ревнивое любопытство.
— Злая леди! — Король запрокинул голову и неожиданно разразился громким, чистым и заразительным смехом. Сейчас он выглядел таким юным, беззаботным и почти обычным, что сердце мое болезненно сжалось.
Я не могла не улыбнуться в ответ, несмотря на всю странность ситуации.
— Я передам ей, что ты так сказала, она будет в восторге, — пообещал Король, утирая мнимую слезу с уголка глаза, и его лицо еще несколько мгновений светилось остатками смеха.
— Вы по-прежнему видитесь? — спросила я, потрясенная этим откровением, чувствуя, как внутри закипает что-то темное.
— Да, — Король снова стал серьезен в мгновение ока, и его лицо, как по волшебству, застыло в привычной, холодной маске.
Ох... Я вдруг ощутила острый, как удар кинжалом, укол ревности, и меня испугала не только его сила, но и глубина этого нового, непонятного чувства.
— Понятно. Значит, у тебя есть кто-то, с кем можно обсудить твою... тайную жизнь, а мне нельзя, — с горечью произнесла я, поворачиваясь к нему спиной и утыкаясь лицом в подушку, которая пахла им.
Король нахмурился.
— Никогда не думал об этом в подобном ключе, — признался он после паузы. — Элейн была частью моей жизни. Я же говорил, теперь мы просто... хорошие друзья. Если хочешь, я познакомлю тебя с одной из моих бывших Вверенных, можешь поговорить с ней, — предложил он спокойно, как что-то само собой разумеющееся.
«С кем? Он что, издевается? Неужели он считает, что я захочу этого?»
— Теперь ты шутишь, да? — резко обернулась я.
— Нисколько, — ответил Король спокойно, без тени иронии, и это ледяное отсутствие эмоций вывело меня из себя еще больше.
— Спасибо, как-нибудь сама разберусь, — огрызнулась я сердито и натянула покрывало до подбородка, чувствуя себя одновременно глубоко оскорбленной и униженной этим предложением.
Король удивленно смотрел на меня, откинувшись назад.
— Ариана, я... — Ему явно не хватало слов, он запнулся. Думаю, впервые за все время нашего знакомства я видела его по-настоящему обескураженным.
— Я не хотел тебя обидеть, — наконец неловко выдавил он.
— А я и не обиделась, — поправила я его, сверкая глазами, в которых стояли слезы гнева. — Я возмущена.
— Чем? — спросил Король искренне, по-настоящему не понимая.
— Я не намерена разговаривать с твоей бывшей возлюбленной... рабыней... подопечной... или как ты там их называешь, — выпалила я, и каждое слово обжигала губы.
— Ариана ван Гвент, ты ревнуешь? — смягчившись, удовлетворенно спросил Король.
Я смутилась и покраснела, ненавидя себя за эту слабость, и что ничего не могу от него скрыть.
— Останешься? — спросила я, чтобы сменить тему, хотя уже знала ответ.
— На рассвете у меня назначена встреча с вашим королем, — ответил он, и его голос снова стал деловым, отстраненным. — К тому же, как я тебе говорил, я не остаюсь на ночь с возлюбленными, рабынями, подопечными или с кем-либо еще. Прошлые разы были исключением. Больше ничего подобного не случится. — В его тихом, но четком голосе звучала не допускающая возражений решимость, не оставляющая места для глупых надежд.