Мой единственный грех

Глава 33

ГЛАВА 33.

Я ринулась в конец переулка, где меня уже караулила машина с Ниной на переднем сиденье. Не думая, я запрыгнула в салон и попросила водителя жать на газ.

Деметрис не гнался за мной. Знал, что я все равно окажусь в безопасности, но…

Мамочка…

Мне стало безумно трудно дышать.

Легкие склеились напрочь.

Услышав мои жалкие потуги глотнуть кислорода, Нина протянула мне маленький бумажный пакетик, и я тут же поднесла его ко рту. Глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. И так раз пять. Когда в висках перестало пульсировать, а в груди болезненно ныть, я опустила спасительный пакет на колени и расплакалась.

Слезы градом полились по моим щекам.

Не смогла больше с ними бороться.

Согнулась и задрожала.

Моя мамочка…

Я больше никогда не увижу ее, не услышу тихий вкрадчивый голос, не прильну к ней в минуты радости и полного отчаяния. Никогда!

По крыше застучал дождь. Чуть позже сверкнула яркая молния. Нина и водитель молчали. Только мои всхлипы и рыдания заполняли салон короткими рывками.

– Остановитесь.

Прохрипела я. Роллс–ройс замедлился. Я потянула ручку, толкнула дверь плечом и выбралась наружу. Дождь намочил меня за доли секунд. Я запрокинула голову. Сотни миллионов капель покрыли мое горячее лицо. Сжимая и разжимая кулачки, я пыталась успокоиться. Не получалось.

Открыв рот, замерла.

– Рута, надо ехать. – Сказала Нина, ударив по стеклу.

Я сглотнула дождевую воду, встала ровно. Перед глазами выстроилась сплошная мокрая стена. Ничего не ответив Нине, я перебежала пустую дорогу и скрылась в сквере. Высокие фонари прикрылись туманом и их оранжевый свет будто бы слился с этой белесой дымкой.

Мне захотелось остаться здесь навечно. Тут тихо, одиноко…

– Рута? Рута? – позвал меня обеспокоенный женский голос.

Я помотала головой, моргнула и понеслась дальше. Навстречу тени, которая находилась всего в нескольких метрах. К тоненькой фигурке в белом платье с дивными длинными волосами цвета пламени.

Мама – подумала я.

Разогнавшись, я запнулась за оттопыренный угол тротуарной плитки и упала на колени. От боли закричала истошно.

Капельки крови скользнули с ладоней и растворились в грязной мутной воде.

– Рута, блин!

Нина схватила меня за подмышки и подняла на ноги. Осмотрев внимательно, сматерилась себе под нос. Я продолжила жадно поглощать ртом дождь и реветь навзрыд.

– Пойдем, – крепко зафиксировала меня за талию, – тебе нужно обработать раны и выпить чего–нибудь успокоительного.

– Я не хочу, Нина…он убил моих родителей…

Я еле удержала равновесие. Мышцы вдруг разом расслабились. Еще и одежда отяжелела на пару килограмм. Я стала маленьким загнанным зверьком с желанием сдохнуть от кровоточащих ран.

– Пойдем–пойдем, – Нина потихоньку повела меня к машине, – ты вся промокла и замёрзла.

Усадив меня на заднее сиденье, накрыла каким–то пледом и поспешила на свое законное место.

– Заблокируй двери. – Приказала она водителю и раздались глухие шаркающие звуки. Я провалилась в забытье. Слезы полились из уголков крепко зажмуренных глаз, уводя меня в лабиринты разума. Туда, где я в кругу своей семьи. Где тепло и уютно.

– Что же ты творишь…

Низкий тембр Деметриса выдернул меня из сонной комы, и я поняла, что нахожусь в его руках, а он несет меня в дом. Быстро, перескакивая ступени веранды.

– Отпусти…– пробормотала еле слышно. – Убийца…

Но Деметрис проигнорировал мои то ли просьбы, то ли мольбы. Только у истока лестницы, ведущей на второй этаж, прошептал нечто вроде:

ты – мой единственный грех, за который с меня семь шкур сдерут в аду.

***

Я проснулась, захлебываясь воздухом. Широко раскрыла глаза и поняла, что нахожусь в супружеской спальне и сейчас далеко за полночь. Резко дернув ногой, заскулила от боли. Откинув одеяло, я увидела медицинские пластыри на коленях. Вмиг перевернула ладони к верху. Содранная кожа была покрыта какой–то пленкой. Я потерла ссадины большими пальцами. Терпимо…

– Я покрыл раны специальным средством. Через пару дней и следа не останется.

Из самого темного угла комнаты вышел Деметрис. Без рубашки. В одних строгих черных брюках.

Amor fati…

Татуировка светилась неоном в моем воображении.

– Уходи, – шустро прибилась к изголовью, – я закричу…

– Кричи сколько угодно, Рута.

Процедил мое имя мерзким голосом и изогнул губы в ленивой, немного враждебной улыбке.

– Ты убил всю мою семью…ненавижу тебя…

Мой голос сотрясся от растворенных в крови молекул гнева. Я возненавидела Кана. Снова.

– Знаешь, – он подошел впритык к кровати, склонил голову, и темная копна волос упала на бок, – хочу рассказать тебе одну удивительную историю.

– Не хочу, уходи!

Теперь уже закричала с натужностью.

Деметрис наклонился и уперся кулаками в матрас. Шелковистая ткань собралась толстыми складками и упрятала его огромные «молоты».

– Не приближайся…

Я потёрла глаза и крепко–накрепко ухватилась за одеяло. Притянула его к подбородку, вдохнула аромат горной свежести.

– Жила–была одна маленькая рыженькая девочка, – он подбирался аккуратно, словно хищник, – она любила часами смотреть на море и напевать глупые детские песенки. У нее были сестры. Славные девчонки…

Он подкрался к моим ногам и коснулся их нежно. Я вздрогнула. На большее не способна. Эта кровать – клетка с железными прутьями под напряжением.

– Замолчи, я не хочу тебя слушать. – Больно прикусила верхнюю губу. Деметрис не упустил такую мелочь. Облизнулся оскалено и подкрался еще выше. Наши носы соприкоснулись. Сладко–пряный одеколон Кана усилил мой озноб.

– Сестры обожали играть втроем. Но они не подозревали, что каждая из них принадлежит страшным монстрам, живущим в замках, затерянных в лесу. Они росли, хорошели, обретали женскую притягательную энергию и когда, – Деметрис вырвал одеяло из моих рук, – у них пошла кровь, их отец дал клятву…

Я посинела от нехватки кислорода. В горле зажгло.

– Я не верю ни единому твоему слову. Ты с самого начала играешь нечестно.