Страница 47 из 119
Глава 27
В комнате опустилась тяжелая, как свинец, тишина. Женщины так и сидели за столом, опустив взгляд на руки, и ни одна не осмеливалась посмотреть на остальных или шевельнуться. Унижение пригвоздило их к месту, камнем утягивая на дно. Неловкие минуты тянулись и тянулись, покупатели не заходили, и ничто не могло вырвать их из этого состояния уныния. А им бы в самом деле не помешало отвлечься от недавнего позора.
Едкую тишину наконец нарушила Дэйзи:
— Не очень у нас получается, да?
Остальные едва заметно склонили головы, кивками подтвердив ее слова. Дэйзи была права. Ничего у них не получалось. Они хотели найти убийцу Сары Браун, основали ради этого свое детективное агентство – и слишком увлеклись, позволили себе необдуманные поступки, поддались охватившему их воодушевлению и азарту. Лицемерный крестовый поход по восстановлению справедливости. Однако с ужасающей ясностью становилось понятно, что их азарт и бравада не более чем нахальная самонадеянная парочка: обещают они много, а вот выполняют в итоге.. Втроем они спотыкались и путались в едва начавшемся расследовании, и вот теперь оно было на последнем издыхании.
Уверенность в своих силах покинула Фиону, испарившись, точно дешевые духи. И она пока не понимала, то ли это из-за их непрофессионализма, то ли из-за того, что их поймали с поличным, прямо с крадеными домино в руках. Возможно, из-за всего упомянутого, но особенно из-за недавнего позора. Они должны были бороться с преступностью, а не выслушивать обвинения.
— Простите, – извинилась Неравнодушная Сью. – Это все я виновата. Это я украла домино, и из-за меня буря обрушилась на наши головы. Я все испортила так, что не исправить.
Фиона улыбнулась ей, сочувственно и ободряюще:
— Вряд ли кто-то из нас знал, что делал.
— Я вот никогда не знаю, что делаю, – заметила Дэйзи. – Будь то расследование или прямое дебетовое списание.
Остальные улыбнулись.
— Думаю, так можно сказать и про нас, – заметила Фиона. – Вопрос в том, хотим ли мы продолжать? Не знаю, как вам, а мне все кажется каким-то фарсом. Будто мы дети, переодевшиеся в сыщиков.
Неравнодушная Сью стянула резиновые перчатки и, не глядя, бросила их на стол.
— Но у нас есть серьезный подозреваемый в лице Мэлори.
— Знаю, вы двое – эксперты по преступлениям, но неужели Мэлори пришла бы сюда и подняла шум из-за пропавших домино, если она же и оставляла их у тел жертв? Я бы точно не стала. И потом, сколько людей могли вот так же подойти и взять их? Не только Мэлори, а десятки посетителей общественного центра. Любой из них мог незаметно смахнуть парочку костяшек со стола, а потом вонзить нож в спину Сары. Упокой Господь ее душу.
Неравнодушная Сью с сомнением покачала головой:
— Ни у кого из общественного центра не хватило бы сил кого-то заколоть: все слишком немощные, а вот Мэлори здоровячка. Вонзить нож в тело гораздо сложнее, чем вы думаете, особенно сквозь грудную клетку, – она продемонстрировала движение в воздухе. – Тело сопротивляется, нож застревает – поэтому нападающий сам получает ранения, когда пытается кого-то заколоть кухонным ножом. Рука соскальзывает на лезвие, режет пальцы. Чтобы этого не произошло, нужна крепкая хватка, как у Энди Маррея.
— А ведь у них в общественном центре есть клуб любителей бадминтона! – вспомнила Дэйзи. – Убийцей может быть один из них. Я хотела присоединиться, но мне не нравятся воланчики, у меня от них мурашки. Выглядят как искореженные ловцы снов.
Сью вздохнула:
— У игрока в бадминтон не такая хватка, как у теннисиста. Это как сравнивать мясной сок с соусом карри. Не одно и то же.
— Дэйзи права, – заметила Фиона. – В общественный центр приходят сотни людей, не только пенсионеры. И будь Мэлори убийцей, она что, в самом деле стала бы поднимать такой шум из-за домино? Нельзя обвинять Мэлори в убийствах только потому, что нам так хочется.
— Но у нее есть мотив.
— Да, но и у других, кто ходит в общественный центр, он тоже может быть. Надо было опросить каждого, на всякий случай. Одного за другим.
— Ну давай, скажи это, – внезапно разозлилась Неравнодушная Сью.
— Сказать что? – не поняла Фиона, озадаченная от такого неожиданного перехода.
— То, что тебе не терпится сказать. Что теперь из-за меня этого никогда не будет, потому что нам в этом центре запретили появляться.
— Я не имела это в виду.
— Ну а звучит так, как будто имела, – Сью скрестила руки на груди. – Я собиралась вернуть то домино.
Стянув перчатки, Фиона шлепнула их на стол:
— Ты постоянно это повторяешь.
— По крайней мере, благодаря мне расследование продвинулось вперед!
— Пока Мэлори не заявилась сюда и не обвинила нас всех в воровстве, – напомнила Фиона, – а теперь мы вернулись к началу. Даже хуже, теперь нам всем закрыт доступ в общественный центр, место, вероятнее всего связанное с убийцей!
Неравнодушная Сью посмотрела Фионе прямо в глаза:
— Лучше бы ты просто сказала, что я виновата, и на этом остановилась.
— Перестаньте! – воскликнула Дэйзи. – Пожалуйста, прекратите спорить и обвинять друг друга. Это ужасно и никуда не приведет. А если мы собираемся бросить расследование, то нечего время тратить на споры. Давайте просто забудем обо всем и вернемся к прежней жизни. Будем пить чай, есть кексы, вести себя приветливо и организовывать кофейные вторники.
Но прежде чем Сью или Фиона успели ответить, колокольчик над дверью звякнул, оборвав разгоряченный спор. В магазинчик заглянул довольно краснолицый, элегантно одетый пожилой мужчина с седыми редеющими волосами, зачесанными назад, и с полным отсутствием подбородка.
— Мне надо заменить батарейку в часах.
— Простите, – ответила Фиона, – но здесь уже не ювелирный магазин, а благотворительный, мы собираем средства для бездомных собак. – В этом состояли трудности работы в благотворительности. Люди отказывались верить, что помещение привычного магазина отдали под что-то другое, несмотря на все визуальные доказательства – в данном случае отсутствие часов, колец и ожерелий, на месте которых теперь лежали вещи с затхлым душком, книги и безделушки. Ну и, конечно, вывеска, на которой слово «ювелирный» больше не упоминалось.
— О, – мужчина окинул взглядом новое пространство, – какая жалость. Может, тогда вы бы могли вытащить отсюда пару звеньев? – он вытянул руку и потряс запястьем, демонстрируя безвкусные золотые часы, довольно массивные. – Сидел на палеодиете и теперь боюсь, что они свалятся.