Убийства и кексики

Глава 60

Фиона снова сделала попытку вернуться к бухгалтерским отчетам, но мысли отказывались оставаться в нужном русле с надписью «Счета». Они упорно перетекали в то, которое называлось «Найти настоящего убийцу».

Каждый раз, когда Фиона пыталась что-то сделать, она постоянно отвлекалась на воображаемую доску данных, улик и доказательств, которая сама собой появилась где-то в уголке сознания. Редкие взгляды превратились в долгое разглядывание, и не успела Фиона опомниться, как уже мысленно стояла перед доской и пыталась соединить кусочки информации красной нитью. На доске все перемешалось, и нить запуталась. В этом и заключалась проблема с воображаемыми досками данных: все довольно быстро превращалось в бардак.

Однако сквозь мешанину снимков, дат, мест и маршрутов проступил образ преступника – и это был не пекарь Оливер.

Через дорогу Фиона заметила Гейл, толкавшую велосипед по тротуару. Хотя та с ног до головы была в кричащей накидке со светоотражающими полосами, женщина каким-то образом ухитрялась сливаться со зданием. Фиона наблюдала, как Гейл остановилась у фонарного столба и закрепила велосипед рядом с «Кошачьим альянсом»: умелые пальцы быстро открыли и застегнули большой д-образный замок, как тот, на котором тренировалась Дэйзи. Было ли это важно? Гейл тоже училась вскрывать замки, чтобы взламывать телефонные шкафы?

Когда Фиона узнала, как убийца проникал в дома, она сразу же подумала про Гейл. Они все о ней подумали. Помощница Софи прекрасно разбиралась в технике, умела чинить телефоны и, вероятно, отсоединять телефонные кабели.

Ладно, детектив Финчер говорила, что любой может научиться отсоединять кабели по интернету. Но дело было не в этом. Чтобы просто придумать такой подлый план, надо хоть что-то знать о телефонных системах, иначе как до этого додуматься? Откуда появится идея, если изначально не знать слабых мест системы?

Гейл подходила по всем параметрам, и самому главному тоже.

У нее был мотив. Фиона считала, что Гейл хотела отомстить. Хотела подставить людей, которых не любила. Очевиднее всего это становилось в случае с Софи. Гейл выбирала свою начальницу мишенью не один раз, а целых два. Та была той еще самовлюбленной тираншей, которая пользовалась тихим и кротким характером Гейл и унижала ее при каждой возможности. Может, и другие тоже.

Возможно, Оливер, Мэлори и Святая Джун тоже обидели ее.

На той фотографии они стояли все вместе, отодвинув Гейл на самый край. В тихом омуте черти водятся, еще какие. Может ли так быть, что годы издевательств вынудили ее обратиться к мести, убивать, чтобы потом выдать своих мучителей за преступников? Неужели они превратили Гейл в тихую убийцу в кроссовках на липучке?

Конечно, что-то срабатывало лучше, что-то хуже.

Мэлори и Святую Джун исключили из списка подозреваемых в самом начале. Обвинения против них даже не рассматривались: у обеих имелись алиби, и во время убийств они находились в других местах. Однако Софи не избежала старого доброго допроса с пристрастием благодаря видеозаписям из магазина. Она всю жизнь будет жалеть, что носила свой бархатный кейп.

Правда, была одна мелочь, которая не вписывалась в картину: в тот день, когда полиция приехала за Софи, она дала Гейл выходной, чтобы та не путалась под ногами во время торжественного открытия кафе. Гейл воспользовалась свободным временем и убила последнюю жертву. Однако это дало Софи железное алиби, даже лучше прежнего, потому что та все время была на виду у полицейских.

Может, Гейл просто неудачно выбрала время: она же понятия не имела, что в тот день заявится полиция и увезет Софи на допрос. Едва ли ей вообще могло прийти в голову нечто подобное.

Вариант с Оливером сработал лучше всего, в основном потому, что у того не было алиби, которое из-за отшельнического образа жизни сына не представлялось возможным доказать.

В самом ли деле Гейл постаралась, подставляя конкретно его, или она не ожидала, что одна из ловушек сработает? Или он был основным обидчиком, которого она хотела призвать к ответу? Несложно представить, учитывая, что Оливер не выбирал слов и со всеми, кого не уважал, говорил свысока – а Гейл в данном случае была в самом низу этого списка.

Она с самого начала выбрала козлом отпущения именно его? А остальные были так, для тренировки? Гейл наверняка все эти десятилетия знала, что Оливер работал в телефонной компании.

Фото это доказывало. Весь ее план строился на нем одном. Она просто подбросила полиции несколько отвлекающих уловок (ложных улик), чтобы свести и другие счеты.

Для подтверждения своей теории Фионе придется найти убедительные доказательства того, что Гейл двигала месть. Ей надо узнать, чем именно все эти люди обидели ее. С Софи все было ясно, это происходило каждый день, но требовались улики против остальных.

С этого дня она начнет тихонько расспрашивать всех, может, возьмет эту фотографию, чтобы растопить лед и завязать разговор, – покажет ее тем, кто жил здесь примерно в то время, и понаблюдает за реакцией. Кто-нибудь должен что-то знать.

И потом, оставался вопрос с самой фотографией: кто ее отправил? Фиона была готова поспорить, что это Гейл, разумеется, анонимно. Надо позвонить в «Саутборнский вестник» и спросить, откуда взялась фотография, чтобы убедиться.

Если Гейл и правда подставила Оливера, в таком случае она пробралась в его квартиру и подкинула улики. Может, и притянуто за уши, но возможно. Если Гейл взламывала замки на телефонных шкафах, то, как и Дэйзи, она легко могла воспользоваться этим умением и проникнуть в квартиру: туда вел отдельный вход за пекарней, незаметный с главной улицы. Фиона уже бывала там. Как и на двери магазина Корзинщика, у Оливера стоял обычный замок. Несложно взломать. Со своего места в «Кошачьем альянсе» Гейл прекрасно видела пекарню, и она знала, когда квартира пустовала. Подбросить улики было проще простого.

Поднявшись на ноги, Фиона посмотрела на магазин напротив. Сквозь витрины было видно, как Гейл лихорадочно наводит порядок, готовясь к прибытию ее королевского высочества Софи. Ей стало жаль забитую женщину, но издевательства – не повод для убийства.

Заметив в окне Фиону, Гейл остановилась. Их взгляды пересеклись в духе мексиканского противостояния. Знала ли Гейл, что Фиона ее раскрыла?