Страница 41 из 60
Парень стиснул зубы и нервно дернул головой в сторону. Где то неподалеку раздавались отдалённые голоса. Похоже, он знал, что времени осталось в обрез.
– Давай, шевелись! Шансов меньше, чем ты думаешь! Мешок перенесет нас к Дарине…
9.20
Ещё утром, я смеялся бы над такой идеей, но сейчас, глядя на все происходящее, я чувствовал, как страх нарастает внутри. Я нервно оглянулся. Вокруг нас всё ещё слышались приближающиеся звуки.
Через мгновение я принял решение. Вздохнув, я резко схватил мешок и, прыгнул внутрь него, зажав глаза.
– Богда-а-ан!
Громкий крик поразил тишину комнаты, и я быстро распахнул глаза. Мгновенно яркий свет лампы, висящей на стене почти перед моим лицом, ослепил меня, заставив снова зажмуриться. Попробовав сосредоточиться, я повернулся в сторону голоса и сразу же увидел перед собой очаровательную брюнетку с глубокими карими глазами, сверкающими словно две полные луны. Она была невероятно красивой, и в душе мелькнула мысль: "Может быть, она моя девушка?" Амнезия, вызванная чьей-то магией, вполне могла скрыть даже такие важные моменты.
Я, вспомнив мимику одного знаменитого актера из известного романтического фильма, улыбнулся ей так, как будто шутил с ней в своем сердце. Но, увы, моя ухмылка, скорее всего, выглядела странно или даже глупо, потому что её реакции не последовало. Вместо того, чтобы ответить на мой жест дружелюбия, она вопросительно приподняла бровь, и склонилась к брюнету, стоящему рядом, громко зашептав ему в самое ухо.
– Ярослав, – произнесла она с легкой обеспокоенной ноткой в голосе. – Ты что, ударил его? Почему он улыбается как дурак?
Эти слова ударили меня прямо в сердце. Моя улыбка, как будто стянутая невидимой нитью, мгновенно сползла с лица. Чувство неловкости нарастало, и я обиженно отвернулся от них в противоположную сторону, чувствуя, как моя собственная идентичность рассыпается на мелкие кусочки.
– Где мы?
Перед моими глазами была обычная небольшая комната, с советской мебелью и узорчатыми коврами. Здесь чувствовался запах старости и чего-то очень древнего, словно стены этой комнаты хранили в себе множество тайн и историй, которые никогда не будут поведаны. Я обратил внимание на потрескавшийся потолок и обветшалые обои, которые помнили, похоже, лучшие времена. В углу стоял обтрепанный диван, с которого в любую минуту мог соскочить последний кусочек ткани, а на стенах висели старые фотографии, на которых незнакомые мне люди, с улыбками смотрели в будущее, не догадываясь о том, что их ждет.
– Это дом твоей бабушки, Богдан, – спокойно пояснила брюнетка, стоя в проеме двери с легкой усмешкой на лице. Она выглядела уверенно, будто знала, зачем мы здесь. – Мы подумали, что чем ближе будем к врагу, тем дольше он будет искать нас. Это же психология!
Я глядел на нее с недоумением. Всё происходящее казалось странным и нелепым, и меня терзали сомнения.
– Моя бабушка ваш враг? – произнёс я, не веря в услышанное. Мои воспоминания были смутными, как тени на стенах этой комнаты. Я ничего не помнил и совершенно ничего не понимал.
– Эм, нет. Твоя бабушка давно покинула этот мир, Наш враг твой от… – девушка не успела договорить, как в этот момент, парень с которым я сюда прибыл, глухо шлёпнул ее по плечу, отчего она сразу же замолчала, бросая на него вопросительный взгляд.
– Ты не рассказал ему? Ярослав! – брюнетка топнула ногой, нахмурив брови, ее голос напоминал раскат грома, что заставило парня немного вздрогнуть. В комнате повисло напряжение, и мой взгляд также обратился к нему.
– На него и так свалилось достаточно информации, – произнес Ярослав, стараясь придать своему тону уверенность, несмотря на явные внутренние сомнения. – Тем более, – он прищурил взгляд, – его поведение изменилось. Наблюдая за ним, я понимаю, что некоторые черты его характера начинают проявляться с новой силой.
– Что ты имеешь ввиду? – настороженно спросила брюнетка. Её голос звучал все более тревожно.
– Его сущность начала проявляться, – продолжил Ярослав, обводя взглядом комнату, как будто стараясь найти поддержку среди обшарпанных стен. – Нам нужно что-то предпринять, чтобы он не запустил в себе гены Германа. Это важно для всех нас.
– Серьезно…? – воскликнула брюнетка, её глаза расширились от удивления. Она скомкала в руках край своей футболки, а ее напряжение стало пронизывать атмосферу, как меткий удар молнии.
Я кашлянул, привлекая внимание ребят, понимая, что пришло время наконец выяснить, что происходит, и почему я оказался в центре этого обсуждения.
– Может, вы уже объясните мне, кто такой этот Герман и откуда во мне его гены? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на волну эмоций, накатывающую на меня. Я почувствовал, как интересно и в то же время тревожно мне становится от подобной неопределенности.
– Герман твой отец, наследник Прохора – вождя Лунного клана. Понимаешь? – Ярослав присел рядом со мной, вытаскивая из своего мешка книгу, которую он бережно удерживал в руках, как будто это был какой-то драгоценный артефакт. Я не мог оторвать взгляд от его лица, полного серьезности, но, кажется, даже его уверенность не совсем могла развеять то облако недоумения и шока, которое окутывало меня. Я вспомнил, как мы, буквально несколько минут назад, оказались здесь, в этом месте, и не мог не задаться вопросом, как такое было возможно – с помощью простого мешка.
– Твой отец Темный Лорд. Опасный монстр, которому нет равных даже среди темных колдунов, – продолжал Ярослав, не обращая внимания на мой растерянный взгляд. Он говорил с таким напряжением, что казалось, его слова были полны какой-то глубинной истины, которую я только начинал понимать. – Многие в нашем мире знают о его деяниях и ужасаются ему. Люди и маги стараются не пересекаться с ним, и не без оснований. Каждый раз, когда он проявляет свои силы, тьма накрывает все вокруг, и мир погружается в хаос.
Я пытался переварить его слова, связь между Германом и той тьмой, о которой говорит Ярослав, смущала меня. Я никогда не видел своего отца, но тем не менее всегда считал его обычным человеком, и вдруг выясняется, что он – Темный Лорд? События, которые стерли мои прежние представления о реальности, накладывались одно на другое, как слои старинной карты, на которой уже трудно различить границы.