Страница 27 из 60
– Как ты уже знаешь, мой отец – земной маг, владеющий силой, позволяющей ему управлять землёй, камнями, растениями – по сути, всей земной стихией. Он может поднимать горы, вызывать землетрясения, или, наоборот, создавать оазисы посреди пустыни, все зависит от его воли и концентрации. Моя мать же обладала даром управления небесной стихией. Она умела вызывать дождь, управлять молниями, призывать штормы, или, напротив, наслаждать мир солнечным светом и безмятежным спокойствием. Её сила была поистине грандиозной. Мои собственные способности, по большей части, унаследованы как раз от нее. Я могу поднимать в воздух предметы любой массы – от легкого перышка, до огромного валуна, без видимого напряжения. Я могу управлять ветром, создавать ураганы или лёгкий, едва ощутимый ветерок. Самое необычное – я могу искусственно менять время суток. Это невероятно энергозатратно, и я могу делать это лишь на ограниченной территории. Представьте себе, – девушка ухмыльнулась, – глубокая ночь сменяется ярким днём в радиусе нескольких сотен метров, а затем всё возвращается в первоначальное состояние… – она грустно вздохнула. – Однако, это далеко не вершина айсберга, ведь я только начинаю понимать все нюансы и возможности своей силы. Долгие годы обучения у отца, помогли мне лишь частично раскрыть свой потенциал. И всё же… Что касается Златы – её способности, насколько я могу судить, тесно связаны с землёй.
Дарина продолжая говорить, подошла к мешку, взяв его в руки.
Я посмотрел на девушку, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела искренней, а не натянутой. – Дарина, – начал я, подбирая слова, – твои способности… они просто невероятны! Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Ты сама по себе уже – исключительное явление, и в твоём теле скрыто уникальное сочетание талантов и сил. Представь, если бы простые люди узнали о твоей истинной сущности, о том, на что ты способна… ты бы стала легендой, настоящим восьмым чудом света, превосходящим все известные достижения человечества. Возможно, даже затмила бы пирамиды Гизы или висячие сады Семирамиды по своей загадочности!
Эта мысль, пусть и была несколько гиперболизированная, но она отражала мои истинные чувства. Я частенько замечал, сколько усилий она вкладывала на работе, постоянно стремясь к самосовершенствованию. И я был уверен, что она старалась не меньше в развитии своих способностей.
Дарина смутившись, отвела взгляд. Я увидел как покраснели ее щеки, и тоже смутился, подумав, что сболтнул лишнего. Ярослав наоборот, сохранял невозмутимое спокойствие. Бросив на меня мимолетный, оценивающий взгляд, он вновь заговорил:
– Богдан, я думаю в тебе тоже сокрыты мощные способности. Ты, как и Дарина, являешься наследником могущественной силы. Твой дед, легендарный вождь клана Луны, обладал силой – управления лунной энергией, предсказывать будущее и исцелять раны силой природы. Этот дар передавался по мужской линии, через сложные ритуалы, и пусть клана уже давно не существует, но о способностях твоего дедушки, до сих пор ходят легенды. Твой отец – Темный Лорд, и о его способностях ты тоже наслышан. Хотя твоя мать, по происхождению человек, и она не принадлежала ни к какому магическому роду, она обрела необыкновенную силу травницы, от Германа. Эта сила, переданная тебе по материнской линии, могла смешаться с мощью твоих темных предков, создав нечто совершенно уникальное. Неужели ты никогда не замечал в себе ничего необычного? Не чувствовал странного притяжения к луне, необъяснимой связи с растениями, или внезапных вспышек интуиции, предсказывающих события? Возможно, ты способен управлять энергиями природы, или, как твой отец, манипулировать душами…
Взгляд брюнета стал пристальным, ожидая моего ответа, Дарина тоже, воодушевилась, она отложила мешок в сторону и присела рядом в ожидании. Я задумался. Чувствовал ли я что-то? Кажется, не припомню…
4.00
Время, утекло незаметно, словно песок сквозь пальцы. Мы, забыв о стремительно приближающемся рассвете, утонули в разговоре. Теперь, резкий звон настенных часов, словно боевой сигнал, оборвал нашу задушевную беседу и напомнил о необходимости действовать.
– Какой у нас план? – мой голос прозвучал в тишине, словно эхо в пустом зале. Мы сидели за круглым столом на кухне – больше напоминая совещание коллег, чем план, по тайному заговору против моего собственного отца. На столе, под тусклым светом настольной лампы, лежали две книги,
словно два случайных свидетеля.
Дарина, со сосредоточенностью, положила их перед нами. Одна, с загадочным названием "Прохор", несла на обложке изображение бледной, мистической Луны. Эта книга принадлежала моему деду, хранителю древних секретов, чьи деяния, как я теперь понимал, несли в себе глубокий и опасный след. Вторая книга, с изображением блестящего шлема, закованного в сталь меча и алой, словно символ пролитой крови, розы, принадлежала моему отцу.
– Альманахи… они пишутся силой жизни, – Дарина продолжила, спокойным, но наполненым скрытой тревогой голосом, – до самой смерти колдуна. Это своего рода посмертная биография, созданная самой сутью человека. Их нельзя переписать, уничтожить или как-то изменить. Это запечатлённая судьба, записанная не чернилами, а самой природой.
Девушка нежно провела пальцем по пожелтевшим страницам книги с луной, словно боясь нарушить хрупкое равновесие между прошлым и будущим.
– Похоже, – Дарина взглянула на меня с сочувствием, и ее глаза потускнели. – Книга твоего дедушки… закончена. Мне жаль.
Она опустила глаза, сдерживая слезы. По её лицу пробежала тень грусти. Видимо, законченная книга, в магическим мире означала завершение жизни самого колдуна. Я застыл, замешкавшись с ответом. Мозг лихорадочно перебирал сотни вариантов, запутанных, как клубок шерстяных ниток. Грусть, конечно, подступала, но сейчас мне было не до неё.
– Откуда у моей бабушки эти книги?
– Опираясь на древние обычаи клана, альманахи близких родственников, всегда хранились у супруги. После её смерти, согласно незыблемой традиции, они переходили к жёнам наследников, передаваясь по женской линии, как драгоценная реликвия, хранящая историю рода, – пояснил Ярослав, рассматривая альманах Германа.
И тут, как молния, меня осенило.
– Третья книга у моей матери, и она… про меня! – случайно сказанные слова, прозвучали как окончательный вердикт.