Страница 58 из 140
Энтони Оуэнс растерянно стоял у прилавка, переваривая информацию. Судя по гримасе, новости его не обрадовали.
— Как-то не складывается.
— Да, теперь вы понимаете, почему мы в затруднительном положении, – заметила Фиона. – Но есть еще кое-что. Вы слышали о том, что у Малкольма мог быть внебрачный сын?
Он покачал головой.
— А как насчет Себа, владельца «Дома Контрабандистов»? Вы знали, что он кузен Малкольма?
Энтони поднял брови:
— Это тоже для меня новость.
Помедлив, Фиона продолжила:
— Нам нужно спросить вас про Фрэнка Маршалла.
Оливия перестала фотографировать и повернулась к ним:
— Фрэнк Маршалл – высокомерный умник, смотрит на нас свысока. Да на всех свысока смотрит. Считает себя самоназначенным охранником Мадфорд-Спит.
Энтони робко улыбнулся; при одном упоминании Фрэнка у него покраснела шея.
— Фрэнк временами может быть очень сложным человеком.
— Сложным? – перебила мужа Оливия. – Энтони, ты слишком добр. Этот человек постоянно усложняет тебе жизнь. И не только тебе! И не временами. А постоянно.
— Эм, Оливия, – вежливо остановил он ее, – ты не против, если я обсужу эти вопросы с дамами наедине?
— Отлично, – фыркнула она. – Пойду посмотрю ставни в магазине.
— О, вы хотите поставить себе какие-то умные ставни в доме? – поинтересовалась Дэйзи.
Оливия помедлила, но ее самообладание не дрогнуло.
— Просто присматриваюсь. – После чего она вышла, толкнув дверь локтем.
Энтони поправил манжеты.
— Моя жена злится даже при упоминании его имени. Фрэнк может быть очень..
— Высокомерным? Снисходительным? Уничижительным? – подсказала Сью.
— Все же предпочту слово «сложный». – Энтони ослабил узел галстука, видимо чтобы немного остудить краснеющую шею.
Фиона откашлялась:
— Расскажите мне о том деле с новым законом и о споре Фрэнка и Малкольма.
Энтони Оуэнс занервничал еще больше, сглотнул и принялся поправлять скрепки, разбросанные по прилавку, выкладывая их в ровный ряд.
— Давно, еще в 1998 году, повсюду устраивали нелегальные рейвы, и косу Мадфорд-Спит они не обошли стороной. Зимой, когда в округе никого нет, рейверы собирались вместе, снимали пляжный домик, а потом устраивали там вечеринку.
— Разве они не маловаты для этого? – удивилась Дэйзи.
— Рейверы устраивались снаружи на песке, а в домике размещали диджея с его столом, пультом и динамиками, для защиты от непогоды. Фрэнк Маршалл прознал про это и захотел положить рейвам конец, так что предложил совету внести закон, чтобы на косу пускали лишь тех, кто владел там домами, и больше никого. Никаких съемщиков жилья, никаких посетителей. Он хотел превратить косу в закрытое сообщество. Совет эту идею немедленно отверг. Так что Фрэнк вышел с новым предложением, более разумным. По новому постановлению, в пляжных домиках запрещалось оставаться на ночь в зимние месяцы, с ноября по конец марта. Владельцам домиков эта поправка неудобств не доставляла, так как они и так не жили там зимой, лишь приезжали проверить и устранить неполадки при необходимости. И снимали их очень редко из-за погоды. Однако рейверов бы это остановило. Новый закон приняли. Но из-за него пострадал один человек.
— Малкольм Крэйни, – произнесла Фиона.
— Верно. Фрэнку удалось убить двух зайцев одним ударом. Он избавился от нелегальных рейвов, при этом прекрасно зная, что бедному Малкольму идти некуда и его вышвырнут из дома на пять месяцев. Просто лишат крыши над головой. Возможно, это даже вынудило бы его продать домик на пляже, так как ему пришлось бы жить где-то еще. Видите ли, у бедняги не было денег, чтобы снять квартиру на зиму.
От бессердечности Фрэнка Маршалла все вокруг вздрогнули.
— И что же случилось? – спросила Дэйзи.
Энтони Оуэнс снова поправил манжеты.
— Мне позвонили из совета, спросили, готов ли я представлять интересы того, кто может потерять свой дом. Я тогда только недавно получил диплом юриста и относился к закону как идеалист, был убежден, что закон поможет ему добиться справедливости. И мог поработать бесплатно. Так что я согласился. И представил все так, чтобы остальные поняли, что новый закон на косе сделает Малкольма бездомным и что, в отличие от остальных владельцев домиков, у которых также были хорошие большие дома, Малкольму Крэйни некуда пойти.
— И что произошло? – спросила Сью.
— Я выиграл дело. Малкольма сделали единственным исключением из правила из-за его затруднительного положения. Ему разрешили оставаться на косе круглый год. К большому неудовольствию Фрэнка Маршалла.
Сью улыбнулась:
— Еще бы ему понравилось!
Энтони нахмурился: поражение Фрэнка его не радовало.
— Вовсе нет. И с тех пор Фрэнк меня невзлюбил. Несколько лет назад стало еще хуже – тогда мне предложили работу на неполный день в качестве специалиста по связям между Ассоциацией жильцов пляжных домов и муниципалитетом. Мне требовался дополнительный доход, так что вариант показался подходящим, тем более мы сами когда-то жили на косе. С тех пор Фрэнк пытается избавиться от меня, но результаты голосования должны быть единогласными. Фрэнк это знает, и пока ему не удалось меня сместить. Дело в том, что, по большому счету, я хорошо справляюсь.
Возникла естественная пауза.
Через какое-то время Фиона спросила:
— Кто из совета попросил вас представлять интересы Малкольма?
— Мэлори Грейнджер.
Дэйзи дернулась при упоминании этого имени.
— Мэлори?
Энтони Оуэнс кивнул.
— Да. Знаю, она иногда бывает неприятной. Но я уверен, в сердце у нее правильный моральный компас, хоть этот компас иногда и кажется привязанным к кувалде. К тому же ей тоже не нравится Фрэнк. Ну то есть Мэлори этого никогда не говорила, но, когда она работала в совете, он постоянно доставал ее всякими вопросами.
Фиона откашлялась:
— Могу я узнать, почему вы не упомянули об этом деле с Малкольмом и Фрэнком с самого начала нашего расследования?
Энтони Оуэнс провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.
— Я не хотел влиять на ваше расследование. У меня были свои сложности с Фрэнком Маршаллом в прошлом, да и сейчас есть. Однако я не мог упомянуть об этом при вас, иначе вы бы подумали, что я хочу свалить вину на него. Выставить его убийцей, кем он вполне может оказаться. Я предпочел, чтобы вы сами все выяснили.