Страница 103 из 140
Глава 57
На следующий день Энтони Оуэнс сидел напротив прилавка в идеально сшитом льняном костюме, с отутюженными складками во всех нужных местах и в стильной панаме. Хотя выглядел он спокойным и собранным, будто собирался оценить редкую фарфоровую статуэтку на шоу «Антиквариат», его выдавали нервные движения, то, как он дергал манжеты, и нетерпеливое выражение лица человека, который предпочел бы оказаться в другом месте.
— Я не совсем понимаю, зачем вы меня сюда пригласили. Я больше не работаю на жителей косы, и вы тоже.
Фиона, Дэйзи и Сью сидели по другую сторону прилавка. По мнению Фионы, выглядело все слишком формально – они пригласили Энтони Оуэнса просто для дружеской беседы, а не для допроса.
— Хотите фруктовый лед? – предложила Дэйзи.
Энтони отказался: судя по его покрасневшему лицу, лед ему действительно бы не помешал, но, вероятно, он не хотел рисковать своим дорогим костюмом, на который мог капнуть сироп.
— Мы все еще работаем над делом, – пояснила Фиона. – В свободное время.
— Ладно, – сказал он таким тоном, каким люди говорят «ладно», подразумевая, что все «совсем не ладно». – Но у меня такое ощущение, будто я на собеседовании.
— Или на прослушивании, – попыталась пошутить Дэйзи, чтобы разрядить обстановку.
— Пробуетесь на роль «Человека из «Дель Монте», – добавила Сью.
Энтони Оуэнс ничего смешного в этом не нашел и хмуро посмотрел на них обеих.
Фиона попыталась спасти ситуацию:
— Извините, мы бы пригласили вас за стол, но на нем стоит очаровательная модель Дэйзи.
Энтони Оуэнс слегка пожал плечами, не удосужившись повернуться и хотя бы посмотреть или похвалить тонкую работу Дэйзи.
— Можем мы побыстрее перейти к делу? У меня куча дел. Я даже не собирался идти на обед.
— Да, конечно. – Фионе следовало действовать осторожно. Как и ее подругам. Задача предстояла непростая. – Мы хотели расспросить вас о пляжных домиках.
Энтони Оуэнс вопросительно посмотрел на нее:
— Но в них нет ничего особенного, строения несложные. Что вы хотели узнать? – Он говорил кратко и небрежно: после унизительного увольнения ему едва ли хотелось говорить о пляжных домиках.
Фиона улыбнулась:
— Нам интересен не столько технический аспект, сколько эмоциональный.
Судя по выражению лица Энтони Оуэнса, ситуацию это не очень прояснило. Рано или поздно Фионе пришлось бы затронуть нужную тему, поэтому с тем же успехом она могла начать сейчас:
— Когда вы продали свой пляжный домик, вам не было жалко?
— Конечно, жалко.
Фиона ждала какого-то развернутого ответа, но его не последовало. Она настойчиво продолжила:
— Должно быть, тяжело было отказаться от такого места.
— Да, тяжело. – Снова односложно. Задачу Энтони им не облегчал и явно хотел поскорее уйти.
— Вам никогда не казалось, что вы совершили ошибку?
— Сейчас, оглядываясь назад, да. Но в то время это было единственным вариантом.
— Как так? – поинтересовалась Сью.
— Несколько лет назад моя жена открыла консалтинговую компанию в области инженерно-технических услуг. Поначалу все было хорошо, но потом дела пошли на спад. Мы могли либо отказаться от бизнеса и списать убытки, либо не сдаваться и вложить в бизнес еще больше денег. Мы решили попробовать, поэтому пляжный домик пришлось продать.
— Вы жалеете об этом решении?
Энтони Оуэнс опустил голову и вздохнул.
— Каждый день. Цены на пляжные домики за последние пару лет взлетели до небес, сейчас наш стоил бы вдвое больше той цены, за которую мы его продали. Я слышал, недавно один дом купили за полмиллиона фунтов. Половину миллиона! Всего лишь за улучшенный сарайчик у моря! Продать домик на пляже, пожалуй, было одним из худших решений в моей жизни.
Словно почувствовав его печаль, Саймон Ле Бон встал со своей лежанки и лизнул пальцы мужчины, но Энтони, вздрогнув, отдернул руку.
Фиона немного подождала, а затем спросила:
— Когда вы спускаетесь на косу и видите других владельцев пляжных домиков, что вы чувствуете?
— А вы как думаете? Я ходил туда только по работе, но теперь, по крайней мере, могу больше там не появляться.
Фиона собралась с духом, готовясь к новому неловкому вопросу:
— Но когда вы туда приходите, как бы вы описали свои чувства? Это ощущение глубокой утраты? Разочарование? Или раздражение и злость? Может, вы завидуете другим владельцам пляжных домиков?
Последнее предложение привлекло его внимание. Мужчина посмотрел прямо на Фиону, и в его глазах плыл гнев. Энтони Оуэнс был неглуп, он умел читать между строк.
— Боже мой. Так вы считаете, что это я сделал, да? Поджег пляжные домики. Убил Малкольма.
— Мы ничего не считаем, – ответила Сью. – Но мы обязаны изучить все версии, а это значит, что нам приходится задавать непростые вопросы.
Энтони Оуэнс дернулся всем телом, не в силах сдержать гнев.
— Это просто немыслимо. Как вы смеете обвинять меня в подобном?
— Мы вас ни в чем не обвиняем, – возразила Дэйзи.
— Нет, просто очень грубо намекаете. Вы даже не должны больше заниматься расследованием.
Дамы замолчали. Он пристально смотрел на них. Затем его поведение изменилось, вероятно, ему пришла в голову новая мысль. Гнев исчез, и Энтони насмешливо хмыкнул.
— Хотите услышать от меня признание? Шокирующее разоблачение?
Все трое молчали.
Энтони Оуэнс ехидно улыбнулся:
— Вам это понравится. Я нанял вас только для того, чтобы заткнуть рот жителям на косе. Чтобы они прекратили свое напыщенное нытье. «Когда ты что-нибудь сделаешь, Энтони?», «Это просто неприемлемо, Энтони». Вы трое были уступкой, чтобы они успокоились. Я никогда всерьез не считал, что вы сможете раскрыть это дело. Вы лишь группка сыщиц-любительниц, да, с добрыми намерениями, но вы всего-то отвлекающий маневр, потому что я не мог позволить себе настоящих частных детективов при том бюджете, который мне выделили. – Гнев снова исказил черты его лица. – Знаете, даже забавно, что вы так серьезно к этому отнеслись. Нет ничего более жалкого, чем игроки-любители из воскресной лиги, которые думают, что играют в премьер-лиге.
Энтони Оуэнс поднялся.
— Я действительно считаю, что вам стоит посмотреть на себя и подумать о своих действиях, потому что вы зря тратите время, играя в детективов. Никто не воспринимает вас всерьез. Вы выглядите по-дурацки. – Он разгладил свой льняной костюм. – Мне пора идти. У меня голова сейчас взорвется, как вулкан.