Страница 32 из 38
Когда мы немного отдышались, я перевернулся на спину, уложил голову Минарии себе на плечо и шепнул в её макушку:
— Поспи.
— Хорошо, Раун, — прошелестела она сонно, и вскоре действительно затихла.
А я ещё долго лежал, вдыхал дурманящий аромат моей истинной пары, перебирал солнечные волосы и улыбался. Моё терпение оправдалось, Минария смогла отбросить прошлые страхи и сомнения, и пойти мне навстречу. Она открылась мне, рассказала о себе и дала себе разрешение узнать меня. Я бесконечно влюблён в свою хрупкую, трудолюбивую и добрую девочку. И мечтаю лишь о её взаимности.
Бессонная ночь давала о себе знать, я задремал. Но стоило Минарии попытаться сбежать, сразу проснулся и обнял беглянку.
— Не хотела тебя будить, — расстроенно пробурчала она.
— Обязательно буди. Желательно поцелуем, — улыбнулся я, не открывая глаз.
— Мне… надо… на зов природы, — хихикнула она, но нежные губы коснулись моих. — Спи, Раун.
На моих губах ещё таяла сладость её поцелуя, когда она выбралась из кровати и прошла в купальню. В мыслях зрел коварный план по захвату территории Минарии. Для начала я думал уговорить свою слишком трудолюбивую истинную провести день вместе, желательно в кровати. Но мысли развеялись, когда дверь купальни резко распахнулась. Из помещения раздался грохот и придушенный вскрик Минарии. Я оказался в комнате раньше, чем успел испугаться или попытаться осмыслить произошедшее. Подлетел к замершей в ужасе у раковины девушке, обнял её и настороженно огляделся, окружая нас потоками ветра.
— Раун, я… чихнула, — сипло сообщила она, прижимаясь к моей груди.
— Что? — опешил я.
Опасности не наблюдалось. Лишь средства гигиены и полотенца раскидало по полу.
— Я чихнула, и всё вокруг меня разлетелось, — пояснила она, и сразу стало ясным, что же произошло.
— Замечательно, солнце! — я развеял ветер и крепче обнял Минарию. — В тебе проснулась моя магия. Испугалась?
— Немного. Но я больше боялась, что подлечу к потолку, ударюсь и упаду, — нервно хихикнула она.
— Ничего такого не произойдёт. Раз магия проснулась, мы начнём контролировать её стабилизацию с помощью ограничителей. И я начну твоё обучение.
— Хорошо, — она расслабилась в моих руках. — Это так волнительно.
— И я возбуждён перед предстоящей работой.
— Только перед работой? — она чуть отстранилась, лукаво заглянула в мои глаза. — По-моему, ты всегда возбуждён по другому поводу.
— Я бесконечно хочу тебя, и это не изменится. И я воспринимаю нашу ночь переходом на новый уровень отношений, — сообщил прямо, но ощутил себя невероятно неуверенно.
Она стоудорка, наше мышление во многом отличается.
— Да. Иначе бы я не решилась… там… на скамейке, — усмехнулась она, и её щёки тронуло румянцем. — Да и я пригласила тебя к себе. Это начало близких отношений.
— Я рад, — выдохнув с облегчением, вновь обнял свою Минарию. — Предлагаю вместе принять ванну, позавтракать. Да и день можно провести вместе. Расслабиться, обсудить твоё обучение. И я обещал позаботиться о противозачаточной настойке.
— Да, это обязательно. Нам пока рано думать о детях.
— Но ты ведь не против них?
— Нет, я хочу детей. Но дети — большая ответственность.
Её ответ позволил окончательно расслабиться.
— Тогда идём, — я нагнулся, подхватил Минарию на руки и понёс её к ванне. — Ты же согласилась провести со мной день.
— Да, я не против, — улыбнулась она.
Не сдержавшись, я прильнул к её губам в поцелуе. Минария моментально ответила. Душу до краёв наполнили счастье, уверенность и предвкушение нового. И эти ощущения не покидали весь день. Мы сегодня никуда не спешили: вдоволь поплескались в ванне, там же снова занялись любовью, следом позавтракали, потом долго целовались, прежде чем перейти к новым урокам магии, которые периодически прерывались на объятия, поцелуи и близость.
— У тебя столько шрамов, — отметила она вечером, когда мы разомлевшие после горячей ванной и ураганной близости перебрались в кровать.
Минария лежала, положив голову мне на плечо, и водила пальчиком по моей груди, специально обходя самый большой и глубокий шрам.
— Это нормально для оборотней или ты такой… драчун?
— Нормально. Мы учимся сражаться с детства и с гордостью носим свои шрамы. Но этот… в нём нет гордости, только боль, — признался я хрипло, перемещая руку Минарии на шрам, и ощутил, как задрожали её пальцы. — Простые жители мира не знают многого. Разлом был переходом в другой мир, где жила разумная раса, называющая себя асатру. Они были малочисленны и лишены чести, потому намеревались поработить наш мир интригами и ослаблением изнутри. Некоторые из них были способны вселяться в людей, порабощать их разум. Так они проникли в управленческий аппарат многих стран. В Клоуфасте же асатру вселился в нашего с Аделмаром отца.
— Какой ужас, — прошептала Минария. — Что же произошло?
— Асатру не учёл особенностей нашей расы. Мама почувствовала вселение, заболела, начала погибать без души своего истинного. Тогда перед смертью ублюдок решил ударить по Аделмару, как первому наследнику. Я не мог поднять руку на отца, просто подставился под удар, чтобы защитить брата, — признался, стиснув тонкие пальчики Минарии. — Вмешалась мама. Она убила себя, чтобы спасти нас. Так Клоуфаст лишился короля и королевы. А мы даже до конца не поняли, что это было за колдовство. Страны к тому времени прекратили отношения, поднялись ведьмовские барьеры. Мы с братом остались сиротами, одни в стремлении доказать свою силу и право на трон отца.
— Мне так жаль, Раун, — Минария крепче обняла меня. Я ощутил соль её слёз. — Но вы справились. Уверена, ваши родители счастливы за вас там, за гранью. Я понимаю твою маму, тоже сделала бы всё для своего ребёнка.
Она вновь погладила мой шрам. И душевная боль из-за воспоминаний уступила место нежности.
— Истинность не только физиология, как видишь. Это единение душ. И пусть мы разные, но я верю, что становимся ближе.
— Я тоже верю в сказку с тобой, Раун. Теперь верю, — прошептала она.
Месяц спустя.
— Доверься мне и ничего не бойся, — напомнил я, помогая Минарии присесть на вырезанный на деревянном полу моей спальни годрис, магический знак для перехода в астрал.
Она аккуратно села и посмотрела на меня со смесью паники и восторга.
— Мы не слишком спешим?
— В отношении других учеников я бы так и решил, — заверил её, присаживаясь на соседний годрис.