Страница 206 из 226
В другом доме у женщины Отрывкин обнаружил раковую опухоль. Это его потрясло до глубины души, и он решил во что бы то ни стало ее уничтожить.
Тут в ход и живая вода пошла, и знаменитое щелканье пальцами, и даже дедулин эликсир. Женщина была уже лежачая, сил не было ни на что. К врачам идти отказывалась и не подозревала, что больна такой страшной болезнью. Но после манипуляций «доктора Олега» ей стало настолько лучше, что она встала, привела себя в порядок и решила прогуляться – давно на улице не была.
На улице консилиум в лице Ворона и Отрывкина пришел к выводу, что с женщинами иметь дело не только легче, но и приятнее.
В следующем доме они нашли престарелого эпилептика. Тоже не дурака выпить.
Тут уж Отрывкин церемониться не стал: выбрал нужную микстуру и, пока несчастный бился в конвульсиях, услышав, что водки нет, быстро выплеснул ее в глотку больному. Тот сглотнул – и сразу сел. Первый вопрос был какой? Правильно: есть ли выпить? А если нет, катитесь отсель!
Так они и ходили весь день по поселку. Отрывкин еще Ворона попросил:
– Слишком много пьющих у нас. Напомни поработать над этим.
Ворон важно покивал.
Пришли домой, а там… мама дорогая! Очередь по всей поляне. Слухи быстро разносятся, особенно о чудесном докторе.
Отрывкин зашел в Дом, умылся и вышел к людям. Толпа как его увидела, ахнула в один голос:
– Как же ты лечить-то будешь нас, болезный?
Он вообще еле на ногах стоял. Да еще и слепой.
– Так и буду, – ответил Отрывкин.
– А что ж, руками, что ли? Без глаз? Как же ты диагноз ставишь?
Тут не выдержала Сова и влезла со своими комментариями:
– Тебе, бабка, нужно здоровой отсюда уйти? Какая тебе разница, как он тебе диагноз поставит? Главное, чтоб вылечил, главное, чтоб здоровая ушла отсюда и на своих ногах.
Бабка, увидев говорящую сову, упала в обморок. Ее долго приводили в себя, но потом все-таки вылечили от стенокардии.
Всё население отрывкинского Дома подключилось к лечению людей. И никого уже не удивляли ни говорящий ворон, ни говорящий соловей, ни говорящий лев и говорящая кошка. А тут еще подбежали котята со своими советами да Аська со своими эликсирами. В общем, подключились все.
К тому времени зрение Отрывкина восстановилось, но всех хроников на ноги поставили. За день настолько вымотались, что в библиотеку вползли полутрупами.
Перекусили и расселись-разлеглись слушать очередную историю Ворона.
В этом он никогда не отказывал.
Байки старого Ворона: Люмпен
Жилось ему тяжело. Хотя он думал, что нормально.
Там хлеба кусок украдешь, здесь тетке, с базара которая идет, в ноги кинешься, а там и котомку можно пощипать: может, свезет со съестным.
В еде был непривередлив. Что найдет, что когда-то называлось, то и съест. А воды в реке полно. С одежкой тоже было просто: на помойках всяко валялось. Не бог весть что, так мы люди непривередливые.
Родителей, как водится сейчас у большинства, не было. Как-то взяли в один день и сгинули. Он, прознав про то, поскулил маленько, всплакнул, как щеночек маленький, да есть захотелось – пошел в люди. А в городе-то никто никому не нужен, особенно пришлые. Ни поесть толком, ни попить. Купался, правда, в речке регулярно. Но это пока тепло было. Многие шайки его к себе зазывали – не шел к ним, опасался. Мало ли что. Режут там, говорят. За здорово живешь. Марафета нанюхаются пацаны, а уж что кому примерещится, кто ж знает. Поэтому в такие артели не ходил.
Хотел грузчиком хоть немного на барже подработать – не брали: мал, одним арбузом придавить может. И смеялись – впрочем, беззлобно. Подкармливали иногда.
А он с ужасом думал, что́ будет зимой. Без еды, без тепла. У многих его сверстников вши, дизентерия.
Ничего не понятно, в общем.
И тут как-то прикорнул под вагоном с углем (там теплее), а проснулся от веселого здорового голоса и от того, что за ноги его кто-то тянет. Попробовал лягнуть – там засмеялись и одним рывком поставили на землю.
– Ишь какой люмпен-пролетарий нашелся! – беззлобно рассмеялся молодой человек вполне культурной внешности. Чистый. – А теперь пойдем со мной. Советская власть не для того революции делала, чтобы такие мальчишки под вагонами помирали от голода. Понял? А теперь вперед! Для вас чистые дома поставили – детскими называются. Будешь в чистоте, в тепле, накормлен. Учить тебя будут, понял? – весело говорил парень.
– Дяденька хороший, а ты кто ж такой? – все-таки спросил он.
– Комсомолец, и ты таким вырастешь. Если бунтовать не будешь.
Так они потихоньку шли до обещанного детского дома, а Алёшка Кошмариков, которому было всего-то около шести годочков, всё думал: «Кто ж такие люмпен-пролетарии и не обидно ли это звучит?»
Стоял на дворе 1921 год.
– Да, умеешь ты, Ворон, тему выбирать, после сегодняшнего – как раз, – сказал Отрывкин. – Спасибо тебе огромное.