Страница 108 из 226
Трудно сказать, сколько ему было лет: люди увлеченные всегда выглядят вне возрастных категорий. Не юнец, но и не старик. Человек был видный, ухоженный, глаз горел (особенно на работе), руки как у хирурга: длинные тонкие пальцы с короткими, аккуратно обработанными ногтями, кисти красивой формы (как говорят, лепки). Все местные, и не только красавицы, первым делом глаз не могли отвести от его рук.
А руки жили своей жизнью: жестикулировали, плавно что-то подчеркивали – словом, дирижировали всем спектаклем под названием «Алексей Семёнович Вольных».
Помимо прочего, Вольных был высок и умен. С ним было приятно прогуливаться и вести интересную беседу. Именно беседу, а не разговор. Во всем этом было столько шарма и обаяния, что Вольных давненько возглавлял рейтинг завидных женихов города и пригородов. Но не подозревал об этом и такими вопросами не заморачивался.
Мастером его называли за то, что, фактически ничего не меняя в стрижке, укладке, он умудрялся показать все лучшие качества человека. И человек сразу нравился окружающим, с ним хотели дружить, в него влюблялись.
Многие пользовались услугами мастера.
Но вот соседка его, Наташенька, молоденькая серенькая птичка, год назад поступившая в медицинский на хирурга (не хухры-мухры), так никогда и не обращалась к мастеру. Он ей предлагал:
– Наташенька, вы прекрасный человек, вам только тут чуть подправить и тут укоротить – и вы будете неотразимы!
Но Наташа отказывалась. Подруги у нее были, но жалели за некрасивость и невостребованность. Поэтому это были так себе подруги. Но как-то ее вдруг пригласил в кино самый красивый парень в группе. Пари, что ли, на нее заключили или просто из скуки, но пригласил. Наташа не хотела идти, чувствовала: не ее это человек – но так хотелось утереть нос этим своим неподругам. И она согласилась.
А прежде перед этим позвонила в дверь соседу и попросила привести ее в порядок. Он согласился.
Через час из подъезда выбежала высокая, стройная красавица брюнетка со сверкающими темными глазами; от постоянной улыбки ямочки на щеках играли и не желали пропадать. Одета была во что-то яркое, но воздушное, что очень шло ее порывистой фигуре, ее молодому задору и такой буйной радости жизни, переполнявшей всё ее существо, что каждый проходящий, мужчина или женщина, оборачивался и улыбался ей вслед.
Это была Наташа. Однокашник, разинув рот, смотрел на плывущее к нему чудо. Потом, конечно, двух слов связать не мог, но в любви объясниться попытался.
Посмотрев фильм и распрощавшись с расстроившимся ловеласом, Наташа задумчиво пошла домой. То ли фильм такое настроение навеял, то ли мысли незваные в голову пришли. Подходя к своей двери, она заметила, что дверь мастера приоткрыта и оттуда льется мягкий свет и тихая блюзовая мелодия. Обычно мастер так себя не вел. Наташа постучала и вошла в квартиру. Так как они давно соседствовали, то частенько забегали друг к другу за солью и другими бытовыми мелочами. Мастер сидел в большом уютном кресле под торшером и плакал. Наташа испугалась: она не видела мастера таким.
И – как будущий врач – сразу:
– Что болит? Где? Сильно?
Мастер, увидев Наташу, как будто испугался, вытер лицо и сказал:
– Прости меня, Наташенька. Зря я с тобой сегодня работал. Или это надо было сделать раньше.
– Да почему, что случилось-то? – начала сердиться Наташа, делаясь при этом всё прекраснее.
– Полюбил я тебя, как только в возраст вошла. Столько в тебе жизни и красоты, а я… Что я, простой мастер, что я мог тебе дать? А сегодня почувствовал, что ты вообще можешь уйти из моей жизни. Навсегда. И так мне плохо стало, пустота внутри поселилась и гложет.
Такие слова сказал ей мастер.
Глаза Наташи широко распахнулись, и она спросила:
– Это не из-за того, что вы меня сегодня так причесали?
– Как так? – удивился мастер. – Ты сегодня для меня такая же, как обычно.
Тогда Наташа засмеялась счастливым смехом и сказала:
– Я выйду за вас замуж. Я тоже хочу носить фамилию Вольных. Думала, вам нет до меня дела.
И опять радостно засмеялась.
Новоявленное семейство Вольных было счастливо.
Как всегда, все немного посмаковали послевкусие. Василиса сказала:
– Прямо как у нас с тобой, Лёвушка.
И прижалась к его плечу.
Все смущенно заулыбались и пошли спать.
Глава 2. Зеленый исправляется
Однажды погожим летним днем Отрывкин и Лёва захотели проведать Уголька с ее новым другом.
Собирались недолго. Решили, что лучше телепортироваться. Пока готовились, Лёва почему-то потерял равновесие и упал хряпкой в лужу.
– Ты что, Лёв? На одной лапе, что ли, стоял? – засмеялся Отрывкин.
– Угу, – мрачно ответил Лёва. – Я же в первый раз телепортируюсь. Ну и подумал: может, на одной лапе сподручнее будет?
Отрывкин закатился хохотом.
– Ну и как, сподручнее? – не мог остановиться он. – Ты бы хоть спросил, я бы рассказал. Ладно, вытирай физию и поехали.
– А как? – теперь Лёва уже решил спросить.
– Глубокий вдо-о-ох, – начал Отрывкин, – глаза прикрыть – и мы на месте.
От неожиданности Лёва опять кувырнулся, но быстро вскочил и хотел надавать по шее Отрывкину за его штучки. Огляделся – а местность-то другая. И пещера рядом угольковская.
– А это как это? – пробормотал Лёва.
– Да это просто совсем. Я тебе объясню дома.
– А мы вообще-то только из дома. Там нельзя было объяснить? – задал логичный вопрос Лёва, при этом нервно нахлестывая себя хвостом.
– Ну из головы вылетело, – признался Отрывкин, – я думал, ты уже умеешь.
– А я не умеешь, – вконец разозлился Лёва.
– Прости, друг, – покаялся Отрывкин, – это я виноват.
Лёва заметно успокоился.
– Но приедем домой – научишь меня как миленький!
И тут вспомнили, зачем они здесь. У входа в пещеру стояла Уголек и заливисто хохотала.
– Привет, – сказали друзья, – а мы вот проведать, в гости. А ты чем занимаешься?
– Да вот, активно воспитываю охламона! – И энергичным жестом показала на зеленого дракончика, который сидел по стойке смирно. И не был он серым и грязным, как в лохмотьях, и не был он таким уж худым, как когда они увидели его в первый раз. Вполне пристойный молодой дракон, не лишенный привлекательности. По-своему, конечно.
– Ты должен слушаться взрослых. Прежде всего, должен слушаться меня.
– Почему это я тебя должен слушаться? – спросил зеленый дракончик.