Страница 10 из 226
– Заходите! – громко и несколько поспешно крикнул Отрывкин.
Сначала из прихожей донесся странный шелест-скрип, потом слоновий топот и резкий скрежет когтей по полу, будто хотят быстро затормозить – например, перед дверью. Скрежет прервался сильным ударом чего-то мощного о дверь. Дверь затряслась, но выдержала (дедуля знал толк в надежный вещах).
Все переглянулись, но улыбаться поостереглись: мало ли что почувствует магистр Тортилович сквозь дубовые двери.
– Впустить! – приказал дверям Отрывкин.
Двери мягко приоткрылись, и в дверном проеме показалась туша огромной старой черепахи, не меньше метра в диаметре.
«Хорошо, что двери двойные, – подумал Отрывкин и сразу, без перехода: – Откусить может всё что угодно, это уж точно!»
Тортилович, или Тортилла между своими, вползла в комнату.
– Ну вот и я, – удовлетворенно сказала она. – Отрывкин, к доске!
– К какой? – мрачно спросил Отрывкин. – Вы, мадам, помещения перепутали.
– Я никогда ничего не путаю! – рявкнула черепаха. – Сел в кресло и слушай, а потом – к доске!
– Уважаемая, с ним так нельзя, – решился чирикнуть Соловей. – Он абитуриент особый, подход к нему нужен свой. А то как бы чего не вышло.
– Я запомню, – с угрозой произнесла Тортилла. – А теперь…
– …водные процедуры, – пробормотал под нос Отрывкин, и все, кто услышал, засмеялись.
Тортилле это не понравилось, и она насупилась, но продолжила:
– Я вас научу сдерживать эмоции при обращении с Магией. – Именно так и сказала: с Магией. С большой буквы. – Вы научитесь пользоваться эмоциями так, чтобы Магия не приносила вреда. А это и есть наша главная задача: не навреди.
– Стоп, – сказал Отрывкин, – это принцип в медицине – «не навреди».
– Я не давала вам слова, абитуриент! – загрохотала черепаха. – Хотя уже студент.
– Не орите на меня! – начал закипать Отрывкин. – Вы мне никто, чтобы голос повышать! – И обратился к Соловью и Сове: – Что скажете? Сто́ящий она преп, чтобы терпеть вот это вот всё?
Соловей с Совой переглянулись и хором ответили:
– Она – из самых старых адептов.
– А кроме старости, у нее еще что-то есть? Преподавательский талант? Научить она может чему-нибудь?
На это птицам ответить было нечего.
– Ясно, – резюмировал Отрывкин по научной привычке подо всё подводить базу и делать обоснованные выводы.
– Мадам, вряд ли вы меня чему-то хорошему научите, а плохому я и сам могу. Поэтому не нуждаюсь ни в вашем обучении, ни в вашем присутствии. За сим не смею задерживать. Вон! – заорал Отрывкин.
И черепаху как ветром сдуло. Была – и нет.
Отрывкин с негодованием обернулся к птицам.
– Это ваш продуманный план? Чем еще порадуете?
Птицы сидели ни живы ни мертвы: испугались, что их выметут поганой метлой из библиотеки. И тогда они проиграют битву за мага по имени Отрывкин. А он им, несмотря ни на что, нравился.
Да и Домик у него уютный, чего уж там. И просторный. Места всем хватит.
Об этих коварных мыслях Отрывкин даже не подозревал. Он сидел в кресле, Лёва примостил ему на колени свою лохматую харизматичную морду. Они тихонько о чем-то переговаривались.
Дом постепенно затихал, приходя в себя от магических штучек хозяина.
Глава 13. «Оставайся, мальчик, с нами – будешь нашим королем»
[3]
[Песня «В море ветер, в море буря» из мультфильма «В синем море, в белой пене…» (1984). Слова: Р. Саакянц.]
Отрывкин с Лёвой пошушукались и пригласили всю честную компанию к столу. Время было такое, что обед плавно перетекал в ужин. Птицы были приятно удивлены и согласились. А кто бы отказался в их ситуации? Всей гурьбой, мило беседуя и смеясь над незадачливой Тортиллой, пришли на кухню. Там их Отрывкин и обрадовал: готовить-де он не умеет и всю эту шоблу сам кормить не собирается. А давайте магию припашем, осенило его.
Птицы и Лёва занервничали: как там оно еще получится… Но Отрывкина было не остановить. Взял поваренную книгу (от бабушки осталась), вычитал рецепт жаркого под южноосетинским маринадом с запеченными овощами – сам он такого в жизни не готовил. Заодно посмотрел, чем питаются соловьи, содрогнулся и спросил:
– Ты что будешь? Ягоды? Или с нами как человек поешь?
– Издеваешься? – обиделся Соловей. – Я что, хуже вас, что ли? Конечно, человеческую еду ем. Не червяков же мне глотать.
– Большое спасибо за испорченный аппетит, – сказал Лёва, – все мы тут в какой-то степени человеки. Будем вести себя подобающе, – важно закончил он.
Все на минуту онемели – настолько привыкли к необузданности Лёвиного характера.
А тем временем Отрывкин вовсю раздавал ЦУ. Соловей делает маринад – строго по рецепту. Сова режет мясо крупными кусками и не забывает, что оно для всех, а не для нее любимой. Лёва занимается специями (как уж он там ими занимался – это другой вопрос). На Отрывкине – овощи и общее руководство. На сладкое – панна-котта, которую мало кто, кроме Отрывкина, пробовал, но все поверили, что вкусная. И вкуснейший морс из лесных ягод.
Работа кипела… Ну, почти кипела, если бы периодически кто-нибудь не совал свой нос или клюв к соседу с дельными советами. А там и до драки недалеко.
Время шло; блюда принимали вид блюд, которые хочется съесть. Тут Отрывкин не выдержал.
– Всё, закругляемся, – скомандовал он.
Все удивленно воззрились на Отрывкина.
– Еда отменяется? – грустно спросил Соловей. – А как же панна-котта? Я настроился, между прочим.
– Щас всё будет, – гоготнул Отрывкин, и Лёва с надеждой посмотрел на дверь кухни: успеет или нет?
Отрывкин улыбнулся: дверь захлопнулась перед Лёвиным носом.
– Ну-у, так друзья не поступают! – сразу выразил ноту протеста Лёва.
– Ага, все-таки друг, а не слуга, – улыбнулся Отрывкин.
А потом он просто щелкнул пальцами – и по кухне поплыли такие ароматы, что у всех заурчало в животе.
Обед-ужин удался на славу: наелись, навкусничались – и начались задушевные беседы. И никого уже не смущало, кто в каком обличье сидит.
– Я так трапезничал лет этак сорок назад, – орудуя клювочисткой, говорил Соловей, – а так всё на бегу, всухомятку…
– Мясо было бесподобным, – присоединилась Сова. – Хорошими, правильными кусками нарезано.
– Да, посмотрел бы я на это хорошо нарезанное мясо без специй, – мурлыкнул Лёва, облизываясь.
– Да все молодцы, – благодушествовал наетый Отрывкин, – даже панна-котта получилась супер.