Страница 80 из 131
Она осеклась и прижала ладонь к губам, удерживая смешок, когда заметила страдальческое выражение на его лице. Бабкин выразил вежливое сомнение в том, что Раиса Дмитриевна сможет помочь. Он даже подозревал, что, вернувшись на третий этаж, не застанет ни Раисы Дмитриевны, ни двери, ни толпы посетителей, ни телефонов, звонящих подобно трамваям, – только длинную стену без намека на вход да слабый запах серы.
— А фотографии вообще-то есть, – протянула Венера.
Бабкин немедленно обернулся к ней.
— Помните, с новогоднего корпоратива? – Она изобразила руками над головой что-то из репертуара индийских танцовщиц. – В декабре две тысячи пятнадцатого устроили большое празднование с выездом в пансионат.. – снизошла до объяснения Венера. – Нас фотографировали, а потом газету напечатали со смешными портретами, длинную, во всю стену.. Как в школе. Два месяца провисела. Там и Григорий должен быть.
— А газета.. – осторожно начал Сергей. Он не верил, что в этом хаосе что-то могло сохраниться.
— Я посмотрю, – с достоинством пообещала Венера и удалилась.
К его удивлению, она не покинула кабинет, а всего лишь отошла к соседнему столу, вокруг которого ютились шестеро или семеро. Сквозь листву он видел, как она, не садясь, включила компьютер и наклонилась к экрану. Динара спросила, что же все-таки случилось с Григорием Павловичем.
Ей Бабкин врать не стал. Честно рассказал, что этим именем называет себя другой человек, и его задача – разобраться в Богунах.
— Интересная у вас работа, – уважительно сказала Динара. – А у вас бывало, чтобы убийства, как в сериалах? Половина трупа от одного человека, а половина от другого?
И устремила на него мечтательный взгляд.
От необходимости разочаровывать ее Сергея избавила возвратившаяся Венера. В руке она несла флешку.
— Я скачала для вас всю газету, – известила она. Это прозвучало как начало романса, лирическая героиня которого перечисляла, что она совершила для неверного возлюбленного.
«Богиня моя, – благоговейно сказал Сергей. – Овцу заколоть.. Цветами увить что-нибудь в твою честь.. Овцу увить цветами, пусть бегает счастливая и в розах!»
Во всяком случае, подумал.
— Можно мне взглянуть? – попросил он. – Хочу посмотреть на настоящего Богуна..
К столу Венеры отправились вчетвером, включая Динару и Тимерхана. Она пролистала не меньше полусотни снимков и вывела на экран фотографию. Между белобрысыми крепышами, похожими, как братья, стоял темноволосый парень. Все трое держали в руках по игрушечной обезьяне, крепыши хохотали, парень улыбался.
— Вот наш Богун, – пояснила Венера очевидное.
Бабкин сфотографировал экран своим телефоном. Флешка с целой газетой – это прекрасно, но он не взял планшет, а фото Богуна номер два нужно было иметь при себе.
С экрана смотрел типичный работяга. Грубый, словно топором вырубленный подбородок. Глубоко посаженные глаза, тяжелые носогубные складки. Ничем не примечательное лицо, если не считать того, что оно почему-то располагало к себе. Из-за улыбки или из-за чего-то другого, но этот человек вызывал безотчетную приязнь.
Может быть, именно потому, что он был работяга. Добросовестный, сказал бы Бабкин, если бы ему предложили охарактеризовать парня с фотографии. Честный. Выпивающий, но не пьющий. Бобыль.
Что-то за этим взглядом просматривалось такое, свойственное тихим добрым неудачникам.
В некотором смысле этот Богун был полной противоположностью того, которого знал Сергей.
Он хотел расспросить о подробностях увольнения, но тут пришла похожая на белку миловидная девушка с темным пушком над верхней губой – Лена, о которой говорил Тимерхан.
И на этом удача кончилась.
Бабкин ли напугал бедняжку, или девушка от природы была болезненно застенчива, но разговора не получилось. Она краснела, смущалась до слез и не могла ответить ни на один вопрос. Сергею от отчаяния пришла в голову идея нанять толмача из тех, с кем он уже говорил, но в дверях возник черный человек, объявил, что пришли машины, и Тимерхана вместе с Динарой и прекрасной Венерой сдуло неумолимым ветром переезда. Фикусы прощально колыхали ветвями им вослед. Остальные принялись суматошно собирать вещи, точно услышав сигнал к отходу поезда.
Бабкин разве что не пал на колени перед девушкой. Он вымолил у нее номер телефона и оставил свой, но был уверен, что Лена не позвонит.
Между тем именно с ней Богун разговаривал накануне увольнения. Нельзя, нельзя было уезжать, ничего от нее не добившись!.. Но вокруг уже снова грохотало, пылило, взвизгивало, и бодрые люди в спецовках уносили фикусы, обняв горшки, словно толстеньких детей.
Сергей зашел в первое попавшееся кафе, убедился, что столики находятся на достаточном расстоянии друг от друга, и занял место в глубине зала. Он терпеть не мог, когда рядом с ним ели посторонние. В последний раз Маша повела его в знаменитый московский ресторан, где разговоры соседей доносились до Бабкина так явственно, словно происходили у него в тарелке. Ужин был испорчен.
Маша утверждала, что это подражание парижанам, но Сергей был убежден, что дело в заурядной жадности владельцев.
Дожидаясь, пока принесут заказ, он вновь открыл на телефоне фотографию Богуна номер два. Достал блокнот и записал то, что услышал в «Радиусе»: возил грузы, имел хорошую репутацию, затем исчез.
«Обстоятельства увольнения» – знак вопроса.
«Место нахождения» – знак вопроса.
«Настоящее имя», – вывел он. Знак вопроса.
«Пересечение с первым Богуном». То же самое.
Итак, в Казани добросовестно трудился один Богун, в Москве оказался другой. Однако во время пути лошадка могла подрасти, изменить масть и возраст. Богун казанский выглядел старше, чем московский.
Перед ним поставили шурпу из баранины. Сергей, собиравшийся отдать должное местной кухне, съел ее, не заметив вкуса.
Перспектива вырисовывалась безрадостная. Он предчувствовал, что с девушкой Леной добьется успеха не больше, чем с Инной Даладзе. Может быть, местный Богун тоже крутил роман с коллегой? И так же, как тот, второй, предупредил бывшую подружку, чтобы она не смела распространяться о нем?