Страница 64 из 131
От избытка чувств я целовала каждого лягушонка в липкую макушку. Те, кого я пыталась чмокнуть в нос, принимались так отчаянно вырываться, что меня охватывала жалость. Для принца сойдет любой поцелуй! Чмок! Чмок! Чмок! Когда на огороде появилась бабушка, вокруг меня собралась дюжина ложных принцев, слегка ошеломленных свалившейся на них с небес любовью.
— Танюша, иди-ка сюда..
Она села на ступеньки старой бани и заставила меня опуститься рядом.
— Ты хочешь, чтобы лягушка превратилась в юношу?
Я закивала. Все этого хотят! Принц как таковой меня не слишком интересовал. Интересы семьи требовали, чтобы я осталась с бабушкой и дедушкой, а не с каким-то воображалой из дворца, к тому же наверняка похожим на соседского Андрея: тонкого длинного ломаку с волосами до плеч.
Преображение крошечного серо-зеленого лягушонка в человека – вот что я мечтала увидеть своими глазами! Моим любимым мультфильмом была «Золушка», и я помнила, как превращались ушастые мышата. Сначала из них получились такие же маленькие кони, изумленно светящиеся в темноте, а затем они разбухли и обросли роскошными гривами. Превращение ящериц в кучеров мне уловить не удалось ни разу: все происходило слишком быстро. Но уж лягушонка-то я выпускать из виду не собиралась!
Бабушка протянула мне платок.
— Вытри! Губы в земле..
Я пожала плечами: за все нужно расплачиваться.
— Меня вот что беспокоит, Танюша.. – начала бабушка. – Ты слышала о жабьей королеве?
— Нет..
— Это старая жаба. Она сидит на дубовом пне в зеленой трясине. Вокруг только елки да ведьмины круги. У нее на голове корона, потому что королева тысячу лет правит лягушачьим царством.
Я завороженно слушала, представляя себе эту картину. Под елями царит чернота. Сквозь покрывало опавших игл не пробиться ни цветочку, ни травинке, видны только ведьмины круги – кольца из мухоморов. Ночами грибы водят хороводы, изгибаясь на бледных ножках, а с первым утренним лучом застывают недвижно.
У жабы плоская бурая голова и глаза как у козы. На морщинистой груди ожерелье из дохлых комариков. Желтыми козьими глазами оглядывает она своих подданных, и если открывает пасть, из нее вылетает рой сине-зеленых мух. Мухи пляшут в воздухе, складываются в слова. Так подданные понимают, что приказывает им королева.
А кваканья ее не слышал никто. На кого жаба квакнет, из того сразу дух вон.
— У жабы есть любимчик, – продолжала бабушка, – ее маленький сынок. Он выглядит как обыкновенный лягушонок, но если его поцелует девочка, то не он превратится в принца, а она – в лягушку! Потому что на нем лежит заклятие его матери. И девочка-лягушка навсегда останется жить в болоте. Королева будет держать ее при себе и кормить комарами. А потом сынок ее вырастет, станет лягушачьим королем, а девочка будет служить ему и его жабе-матери и больше никогда не увидит солнца. Вот так-то!
Я ни на миг не подвергла сомнению бабушкины слова. Раз есть лягушки, превращающиеся в принцев, значит, могут быть и девочки, превращающиеся в лягушек. Что мне приключения Алисы, упавшей в кроличью нору! Девочка, ты не в Англии. Наша кроличья нора – это жабье царство с мухоморами и ряской.
Я оглядела лягушат с ужасом. Теперь в каждом мне виделся коварный жабий сынок.
Не дождетесь! Я буду ужинать бабушкиной пшенной кашей с тыквой, а не сырыми мухами в вашем проклятущем болоте!
Я убежала домой, радуясь, что избежала злой участи.
Но вот я прячусь в чужой мансарде, прижимаюсь носом к стеклу, – девочка, которая всегда слушалась старших.
И почему тогда мне чудится, что вокруг стоит гнилой запах болотной трясины?