Страница 17 из 131
— Простое действие – сунуть себе градусник. Если бы я сделал это утром, меня бы так не плющило весь день. Выпил бы таблетку и спал. Но у меня не было это прошито в голове: «Если чувствуешь себя как-то не так, проверь температуру».
Костя вежливо молчал.
— Полезное умение – отслеживать свое состояние, – пояснил Сергей. – Для начала зафиксировать: я стал раздражителен в последнее время. Потом задуматься: значит, что-то не так. Еще раз задуматься: а где что-то не так? В чем? Что у меня не складывается? Это такой.. ну, эмоциональный градусник.. Отслеживаешь свое настроение, заранее принимаешь меры, если чувствуешь, что вот-вот выйдешь из себя.. Я в метафорах не силен, мама твоя лучше бы объяснила.
— Даже мама не объяснила бы лучше, – без улыбки возразил Костя.
За ужином Рита еще раз пересказала все, что с ней случилось. На этот раз, как заметила Маша, говорить подруге было легче.
Когда повторяешь вслух свою историю, происходит неуловимая подмена: чувства заслоняются словами. Думаешь, что называешь пережитое по имени, а в действительности упрощаешь его, присваиваешь ему ярлыки. С ярлыком легче иметь дело.
Бабкин и Макар выслушали ее с большим вниманием. Сергей сразу сказал, что нужно обратиться в полицию, и чем быстрее это сделать, тем больше шанс, что нападавшего найдут.
— Но он у меня ничего не украл..
— Он тебя ударил, – сказал Сергей. – Напал на тебя и толкнул. Если в переулке есть камеры, его могут проследить до метро.
— Почему не до машины? – спросила Рита.
— Потому что он шел за тобой, – чуть удивленно ответил Бабкин, которому это было ясно как божий день.
— Ты имеешь в виду, следил от самого магазина?
От мысли, что она была объектом слежки, ее затрясло.
— А как еще он мог узнать, что ты на Кантемировской? Конечно, он вел тебя от работы, а затем поджидал подходящего случая. Эта книга требовалась ему позарез. Не забудь в полиции рассказать об утреннем эпизоде. Жаль, что этот тип расплачивался наличкой..
— А камеры? – спросил Макар. – Камеры есть в магазине?
— Есть, но зеленая зона в них не попадает.
Маша собрала опустевшие тарелки. К ее удивлению, Илюшин, всегда помогавший в домашних делах, на этот раз даже не двинулся. Он сидел, словно застыв, и глаза его поблескивали в сгущающихся сумерках.
— Это очень загадочная история.
Рита уставилась на Макара. Синяк на скуле налился богатой синевой с прозеленью, и желто-карий Ритин глаз смотрелся в нем как пятно на конце роскошного павлиньего пера.
— Случаи, когда авторы из каких-то соображений выкупают свой собственный тираж, не так уж редки, – сказала она. – Гоголь уничтожил «Ганца Кюхельгартена», когда прочел первые отрицательные отзывы. Скупил со своим слугой все книги и сжег. Некрасов уничтожил напечатанный сборник стихов «Мечты и звуки»: решил, что стихи недостаточно хороши.. А в Англии пару лет назад какой-то беллетрист выкупил четыреста экземпляров разом – кажется, чтобы попасть в число самых продаваемых авторов за неделю. Что тебя удивляет?
— Пока меня удивляет все. Тираж печатают в типографии, это ясно. Куда он отправляется потом? По магазинам?
— Нет, в издательство. Книги распределяются именно там.
— Тираж Варфоломеева могли развезти по магазинам за один день?
Рита даже рассмеялась.
— Нет, что ты! Такая слаженная работа бывает лишь в том случае, если речь идет об акции какого-то сверхпопулярного писателя вроде Джоан Роулинг! Насколько я знаю, мы первые получили эту книгу, больше ни в одном магазине ее пока нет.
— Значит, где-то на складе издательства томятся другие экземпляры «Песен ангелов Московской области», верно? – Илюшин упорно гнул свою линию.
Маша наконец поняла, что он имеет в виду:
— Зачем отбирать у тебя одну-единственную книгу, если завтра еще шестьсот поступит в продажу?
Несколько секунд Рита непонимающе смотрела на них, затем тяжело поднялась:
— Мне нужно позвонить.
Она подхватила испачканную сумку, едва не уронив бутыль со стола. Вскоре из соседней комнаты донесся ее взволнованный голос.
— Какой-то хмырь с непомерными амбициями решил, что мир недостоин его детища, – сказал Сергей, прищурившись. – Поступившие в продажу книги выкупил. Одну отобрал у Риты, которая ему надерзила и осмелилась оставить у себя один экземпляр. Найти его легче легкого! Сложнее доказать, что он стоит за нападением, но тоже возможно. Что тебя зацепило?
Макар не успел ответить. Рита вернулась в кухню, сжимая в руке телефон.
— Больше нет экземпляров, – озадаченно проговорила она. Маша придвинула ей стул, и Рита села, глядя перед собой с удивлением ребенка, не обнаружившего на обычном месте любимой карусели. – Совсем. Напрочь.
— Как это случилось? – быстро спросил Макар.
— Один из сотрудников склада продал какому-то мужчине все оставшиеся книги.
— Это разрешается?
— Конечно, нет! Сотруднику явно дали на лапу. Он уволился этим же днем и заявил, что не будет ничего отрабатывать. Но «Амине», в принципе, волноваться не о чем: они получили причитающееся, и не нужно развозить тираж. Будиновская, с которой я разговаривала, была скорее довольна. Хотя бухгалтерия рвет и мечет.
— Ну, знал я, что писатели больные люди, – высказался Сергей, – но чтоб настолько! А что, по-хорошему нельзя было с издателем договориться? Обязательно взятки совать сотруднику склада? Что за бред?
— Бред, вот именно, – согласилась Рита. – Я так Маше сразу и сказала. Ахинея.
Илюшин откинулся на спинку стула.
— Так-так-так.. Он подчищает абсолютно все бумажные следы.
Ударение на слове «бумажные» заставило Машу встрепенуться.
— Минуточку! Но это же нелепость..
— Ну, не совсем, – возразил Макар. – Если издатель не станет допечатывать тираж, проблема решена.
— А вдруг!..
— Тогда он опять все скупит.
Бабкин уставился на них:
— Вы о чем?
— Мы живем не во времена Гоголя и Некрасова. В издательстве сохранилась электронная копия книги. Та же верстка.. Да и в типографии они есть. – Макар встал и пересел на подоконник. В сумерках его худая длинноногая мальчишеская фигура казалась вырезанным из темноты силуэтом. – При желании можно напечатать хоть миллион экземпляров. Не слишком-то наш писатель осмотрителен!
Он пощелкал пальцами.
— Рита, вы можете достать мне электронную копию этой книги? Раз у вас есть связи с издательством.
Та растерянно посмотрела на Машу.
— Это несложно.. Но зачем?
— Неужели не интересно, о чем этот роман? Тем более, вы пострадали непосредственно из-за него.