Страница 103 из 131
— Что еще за Богун?
— Честный работяга-шофер из Казани. Работал в фирме «Радиус», был знаком вот с этим гадом, – Бабкин ткнул в физиономию Николая. – Оба водители. Можешь мне поверить: мужика, который проходит у тебя жертвой, я видел своими глазами пять дней назад. Возбуждай дело заново в свете вновь открывшихся обстоятельств.
Чеботарев со стоном запустил пальцы в волосы.
— Как чувствовал, что от тебя будут проблемы.. Ну спасибочки! Низкий тебе поклон! Ты мне целое дело разрушил!
Бабкин пожал плечами.
— Во-первых, я тебе только что раскрыл новое. А во-вторых.. – Он значительно поднял палец к потолку. – Считай, добился для тебя благодарности от начальства. И все это за каких-то полтора часа при твоем минимальном участии.
— Там крыша, – скептически сообщил Чеботарев, проследив за его пальцем. – Которая, к тому же, протекает. А начальство у меня вообще в другом здании.
Сергей вышел на улицу, когда уже смеркалось. В кабинете было холодно, он замерз и проголодался. Подумал, что надо было спросить у Чеботарева, где можно перекусить.. Не набрать ли его? Но вспомнил о половине лепешки, оставшейся от козленка, и забрался в машину.
Он растянулся со вздохом облегчения на заднем сиденье. Ноги согнул в коленях. Полежал, сжевал лепешку, осушил коробку сока, купленную в том же Усть-Чекане, и заел каким-то липким приторным печеньем, показавшимся ему пищей богов.
Пожалуй, это была лучшая трапеза за все время с начала расследования.
Затем он просто полежал минут пять, глядя в серый потолок и представляя на нем реку, а за рекой – лес. И спину, кажется, отпустило.
Дело не было закончено. Однако с этого момента расследование встало на накатанные рельсы, и Бабкину были знакомы все остановки на пути.
Он позвонил тому же человеку, к которому обращался по поводу Богуна, и запросил информацию на Николая Голованова. Человек сказал, во сколько им это обойдется. Бабкин ритуально ответил, что тот кровосос и паразитирует на трудовом народе, что означало «Заплатим, естественно, о чем речь».
— Жди, – односложно сказал тот и повесил трубку.
И Бабкин стал ждать, не выходя из машины.
Он думал не о Богуне и даже не о том упыре, которого преследовал Илюшин. А о том, что земля стоит на таких, как этот парнишка Чеботарев, и на таких, как молчаливый хмырь Истрик, помогающий Макару, и на всех, похожих на них. Без этих людей у них с Илюшиным ничего не получилось бы.
Телефон выдал один за другим восемь сигналов. В мессенджер упали фотографии.
Бабкин принял вертикальное положение, потер глаза и открыл документы. Его давний приятель снял копию с обвинительного заключения по уголовному делу и с резолютивной части обвинительного приговора, вынесенного судом. Уже этого Бабкину хватило бы с лихвой, но его бывший коллега пошел дальше: следом пришли две ссылки на газетные статьи. Одна была совсем небольшой, в два абзаца, вторая, помимо пересказа уголовного дела, содержала в себе аналитику. Он прочел внимательно и ее.
Поднял голову, спохватился, что вокруг темнеет.
Сунул в ухо гарнитуру, поставил навигатор, забил маршрут до Казани и стал звонить напарнику.
Илюшин ответил, когда он выезжал из Арска.
— Серега, привет!
— Есть новости. Ты занят?
— Говори!
— Я нашел своего чувака, и тебе это тоже будет интересно.
На заднем фоне у Макара что-то позвякивало, негромко разговаривали люди.
— Значит, смотри, какая любопытная история. В датах могу сейчас наврать, я за рулем, материалы дела в телефоне, но изложу тебе суть. – Илюшин согласно угукнул. – Жил-был некто Николай Голованов, работал водителем, сначала в Казани, потом в Москве. В июне две тысячи восьмого года двадцатидвухлетний Николай Дмитриевич выехал из Москвы, чтобы, двигаясь через Белоруссию, доставить в Польшу фуру, груженную конфетами и шоколадом.
— Ты сказал, Голованов? – переспросил Илюшин.
— Да. Слушай дальше. Николай в свои юные двадцать два года был одним из звеньев в цепи, занимавшейся нелегальными иммигрантами, в первую очередь из Афганистана. В фуре за водительской кабиной был сделан отсек, в котором через границу тайно провозили людей. Обычная история. Неизвестно, сколько таких поездок успел сделать наш Коля, но сколько-то явно успел, потому что в этой цепи он был не обычным шофером, который не задает лишних вопросов, а человеком, самостоятельно принимавшим решения. Теперь спроси меня, какое опрометчивое решение принял двадцатидвухлетний Голованов?
— Какое?
— Вместо четверых он загрузил в свой потайной отсек восемь человек. Две семьи из Джелалабада, трое несовершеннолетних. Надо тебе объяснять, что поступок был продиктован не жалостью, а жадностью? За один рейс можно было заработать вдвое больше, чем обычно, и он утрамбовал их в эту коробку, как селедок в бочку.
Сергей обогнал фуру и вернулся в правый ряд.
— Васильева Бужа, – прочитал он вслух название на указателе.
— Что? – не понял Макар.
— Не обращай внимания. Будили, должно быть, здесь какого-нибудь Василия злые татары..
— Я смотрю, ты в приподнятом настроении, – заметил Макар.
— Вообще – да, хотя уголовное дело этого козла не добавило мне веры в людей. Но я хотя бы не зря мотался туда-сюда. Восемь человек. Николай взял у этих несчастных деньги и повез их в Польшу. Оттуда, скорее всего, они самостоятельно перебирались бы в Германию, это накатанный маршрут. Дальше имело место то, что называют неудачным стечением обстоятельств. Во-первых, фуру Голованова задержали на таможне. Она простояла двое суток вместо четырнадцати часов, на которые рассчитывал Николай. Во-вторых, на дырки, просверленные во внутренней стене отсека, повалились плохо закрепленные коробки с грузом и затруднили доступ воздуха. Когда Голованов оказался в Польше, он доехал до Люблина: по их договоренности афганцев высаживали именно там. Забрался в фуру, разгреб коробки и обнаружил в потайном отсеке восемь трупов. Он перетрусил настолько, что даже не подумал спрятать мертвых. Бросил машину на одной из улиц города и удрал обратно через границу.
— На что он рассчитывал, интересно..