Страница 101 из 131
Но девочка не убежала. Она стояла, без улыбки глядя на него, и что-то обдумывала.
— Ты хотела со мной поговорить? – мягко начал Сергей.
Она молча кивнула. Он никак не мог сообразить, чего она боится, а от этого зависело, как вести разговор. Если опасается его, зачем пристает? Если кого-то другого, чем он может помочь – чужак, впервые появившийся в деревне этим утром?
— Тебя кто-то обидел?
Секунду она молча в изумлении таращилась на него. И вдруг расхохоталась.
— Меня здесь никто обидеть не может. Я внучка Гулии!
Это было заявлено с неприкрытой гордостью. Она даже спинку выпрямила и задрала подбородок, чтобы быть достойной этой замечательной роли – внучки Гулии. Бабкин припомнил властную старуху в большом доме, к которой его приводили.
Значит, не обижают. Замечательно. Еще не хватало приехать в чужую деревню и выяснить, что ребенок стал жертвой домогательств.
— Хорошо, что все в порядке, – сказал он, чтобы хоть что-то сказать.
— У вас фотка. В телефоне.
Бабкин подобрался. Вместо странноватой девочки перед ним возник потенциальный свидетель, единственный на весь Усть-Чекан.
— У меня там две фотки, – медленно сказал он. – Посмотри-ка. Ты о какой?
Прежде чем подойти, Диана бросила быстрый взгляд на взрослых, оставшихся возле дома Щукиных. Приблизилась, уставилась на телефон. Бабкин вывел на экран фото настоящего Богуна.
— Ты его встречала? – Сергей затаил дыхание.
— Вы бабушке не расскажете?
Он чуть не рассмеялся от облегчения. Вот чего она боялась!
— Господи, да никогда в жизни!
— А если она строго будет спрашивать? – Диана сощурила глаза, и он явственно представил взгляд ее бабки, под которым многочисленные внуки немедленно сознавались во всех грехах.
— Все равно не скажу, честное слово.
— Я его видела. – Она ткнула пальчиком в экран. – Этого дядьку. Он шел через поле.
— Какое поле, Диана?
— Во-он там! – Она обернулась и махнула рукой в сторону кукурузы, мимо которой он проезжал. – Бабушка до сих пор мне запрещает туда бегать, а это было давно, я вообще была маленькая, мне даже нельзя было с чужими разговаривать.
— Это давно было, – невольно повторил Сергей.
Три года прошло. Три года! Сейчас ей около десяти.. Неужели ребенок, каждый день которого насыщен событиями, вспомнил случайно встреченного мужчину?
— Это точно он? Тот, которого ты видела?
— Он через поле шел, – кивнула Диана, – от автобусной остановки. А я играла одна. Делала новые волосы для Лагуны Блю из кукурузки. Он остановился и спросил, точно ли наша деревня – это Усть-Чекан? А я говорю: точно! А он говорит: ты почему такая маленькая одна играешь? Папа с мамой тебя не потеряют? А я говорю: они тут, рядышком. Это меня бабушка научила. Он говорит: а знаешь, что у меня есть? И дал мне киндер-сюрприз.
«Дивный зачин, – подумал Бабкин. – Взрослый парень подманивает маленькую девочку в кукурузе шоколадными яйцами. Просто зашибись».
— И что потом было? – осторожно спросил он.
Диана пожала плечами:
— В яйце был пингвинчик. Только у меня такой есть уже. Я им немножко поиграла и подарила Вике.
— А дядька, с которым ты разговаривала?
— Он ушел к Щукиным. Они его ждали в гости. Он так сказал.
Сергей попытался прикинуть, каковы шансы, что девчонка все выдумала. Она знала, о чем он спрашивает, слышала разговоры, что велись вокруг него.. Елки-палки, как же трудно с детьми! Вроде бы они бывают склонны к вранью на ровном месте. Может, ей просто захотелось внимания?
— А этого человека ты не видела? – Сергей показал ей жениха Варвары.
— Не-а. У нас таких нету.
— Как ты запомнила того, на поле? – не удержался он. – Три года прошло!
Она почесала нос.
— Он на дядю Юру похож. Точь-в-точь такой же, даже голосом. Я к нему сначала побежала, потому что подумала, Юра приехал. Его Алсу в тот день утром выгнала, потому что он сказал, что у нас не семья, а татаро-монгольское иго! Татары русских бьют!
— И что дальше? – Бабкин невольно заинтересовался этой семейной коллизией.
Девочка пожала плечами:
— Алсу сказала, что это наглое вранье, и побила его.
Сергей хрюкнул.
— Дядя Юра уехал, – продолжала она, – а вечером я пошла гулять, и дальше я вам уже рассказала. Где вы теперь будете его искать?
— Пока не знаю, – сказал Сергей. – Твой рассказ все меняет. Буду думать. Поеду к человеку, который расследовал пожар у Щукиных. Кстати, ты что-нибудь знаешь об этом? О пожаре.
— А чего там знать? Пьяным в баню ходить нельзя. Людей жалко, – по-взрослому добавила она, и глубоко вздохнула. – Дядя Леня был добрый. Он с моими братьями иногда мячик гонял на поле. А вы на роднике были? Там у нас птичка живет, щурка. Красивая-красивая!
Она даже кулачки сжала и зажмурилась изо всех сил, чтобы показать, что не в силах выдержать такой красоты. Бабкин улыбнулся.
— Прости, не смогу посмотреть. Мне пора. – Он лихорадочно пытался сообразить, чем отблагодарить ее; время поджимало, ему действительно нужно было выезжать, если он хотел успеть на встречу со следователем.
Наконец его осенило.
В сумке лежал купленный для Маши в аэропорту Сыктывкара милый сувенир: деревянная куколка размером с ладонь, в пушистом меховом капюшоне. Сергей представлял, как обрадуется ей жена, но он готов был еще раз слетать в Сыктывкар, чтоб только не оставлять без благодарности эту девочку.
— Вот, держи. – Он неловко сунул ей куколку. – Спасибо, Диана. Ты мне очень помогла.
Она ахнула, протянула руку, но испуганно задержала в воздухе:
— Это.. мне?!
— Кому же еще!
На ее лице проступил такой восторг, что Бабкин смутился. Широко раскрыв глаза, Диана выхватила подарок, прижала меховую девочку к себе, попятилась и умчалась, не сказав ни единого слова.
Он усмехнулся, сел в машину. Усть-Чекан расщедрился напоследок и преподнес ему подарок.
По пути в Арск Бабкин удовлетворенно напевал себе под нос. Разрозненные фрагменты наконец-то пришли в движение и стягивались к центру рисунка.
Ему оставалось найти сердцевину. Сергей хорошо представлял ее очертания, но требовались детали. Не расцвеченных впечатлениями рассказов очевидцев жаждала его душа, а сухого, отстраненного языка протокола.
Руслан Чеботарев действительно оказался парнем лет двадцати пяти, подтянутым и молодцеватым. Форма сидела на нем так, что Бабкин неожиданно для себя проникся завистью. Хотя чему завидовать, когда он сам все эти форменные упаковки терпеть не мог, а любой официальной одежде предпочитал футболку с джинсами!
А вот поди ж ты.