Страница 45 из 186
Вся компания Отрывкина – Ворон, Сова, Соловей, Лева – сидела кружком около лаборатории. По центру полянки стояла колба с настойкой, и уже велись задушевные беседы. Особенно всем нравились общие воспоминания о том, как они встретились, как подружились, как полюбили друг друга и стали жить в замечательном Доме.
Идиллию нарушил громкий хлопок, и вместо колбы с дедулиной настойкой на траве оказался мокрый Отрывкин с Манюней на плече. Увидав всех своих, Отрывкин так умилился и растрогался, что даже прослезился. Что уж говорить о его друзьях. Все на него набросились, обнимали, облизывали. По запаху валерьянки, который исходил от каждого, кто подходил целоваться и обниматься (то есть от всех), Отрывкин понял, что без дедова эликсира не обошлось. А потом Манюня нажаловалась, как над ней издевались.
Отрывкин понял, что получилась накладка, что никто Манюне зла не хотел и все делалось, только чтобы вытащить его, родного. Все это он популярно объяснил Манюне, добавив, что ей можно только десять граммов дедовой настойки, и строго-настрого предупредил:
– Выпьешь больше – откинешь лапы, как сегодня.
Видя, как Манюня улыбается, Отрывкин добавил:
– А может, и навсегда нас покинешь.
Манюня упала в обморок.
– Так что с тобой было, Отрывкин? – спросил Ворон и щелкнул клювом, после чего Отрывкин стал абсолютно сухим.
– «Что было, что было…» – начал сварливо Отрывкин. – Побывал я, братцы, в Бермудском треугольнике. И уже чуть было вихри враждебные меня там не сожрали, если бы не ваша помощь. А еще Бермудский треугольник на меня обиделся: не оценил я его юмора. В самую последнюю минуту, когда вихрь неизвестного происхождения хотел меня уже унести незнамо куда, а водоросли потянули на дно, меня Манюня и выцепила. Честь и хвала ей за это, а то остались бы вы без своего Отрывкина.
Отрывкин постепенно приходил в себя: валерьянка из дедова эликсира, которым его полечили, начала действовать. Он подробно рассказал, где был и что Бермудский треугольник – существо мыслящее.
Все слушали, затаив дыхание.
– Э-э… А почему ты, собственно, без штанов? – задумчиво спросила Сова.
На это Отрывкину ответить было нечего. Судорожно проведя рукой по ногам, он понял, что Бермудский треугольник так пошутил. Отрывкин покрылся холодным потом, представив, как еще мог бы «пошутить» треугольник, если бы Манюня задержалась.
– Ну что пристала к человеку? Видишь, он не в себе еще. Да и вообще, мало ли что случается в жизни, – пришел на помощь Отрывкину верный Лева.
Все, соглашаясь, закивали. Только Сова закивала с некоторым сомнением, а потом еще долго недоверчиво смотрела на Отрывкина.
Отрывкин от души поблагодарил друзей за чудесное спасение от страшных шуток Бермудского треугольника.
Посидев еще некоторое время и отойдя от стресса, дружная компания разбрелась по делам, а Отрывкин, нащелкав себе штаны, продолжил с Левой работу над ускорением Манюни…
Колба с дедулиным эликсиром вывалилась из центра воронки и плюхнулась прямиком в воду Саргассова моря, что в Бермудском треугольнике.
По мере вытекания эликсира и смешивания его с водой, вокруг стало происходить что-то странное (более странное, чем обычно). Вода пустилась в пляс; водоросли стали заплетаться и расплетаться в длинные косы, пока окончательно не завязались в узел; воздух над местом падения колбы стал переливаться всеми цветами радуги, а потом начал транслировать необычные для этих мест картинки: какие-то двуногие существа скопом гнались за круглым предметом, били по нему ногами и старались им попасть в непонятное сооружение из столбов с сеткой. Зрелище было таким захватывающим, а существа так азартно носились по ровной зеленой глади и периодически дрались, что Бермудский треугольник постепенно увлекся и даже стал переживать за одну из команд в бело-красной одежде, в результате чего поднялись волны и начали выплескивать на поверхность живности, которые жили на глубине. Живностям это очень не понравилось, и они начали нападать друг на друга, а некоторые, которые особенно наглотались эликсира, пытались укусить волны. И во время всей этой вакханалии над волнами несся неслыханный здесь раньше клич:
– Оле, оле-оле-оле-е!..
Бермудский треугольник был доволен: он ценил хороший юмор. Пусть даже не все его понимали.
Со временем эликсир растворился в воде и все необычности исчезли. И Бермудский треугольник продолжил свое тихое, никому не заметное существование – только иногда на него нападала икота.
* * *
Сова, сидя в кресле-качалке в мансарде, наслаждалась заслуженным отдыхом и сомнительной компанией своего друга Соловья.
Комнатка была небольшой, но очень уютной, впрочем, как и всё в Доме. Мягчайший огромный пуф с теплым пледом стоял в углу, служа Сове кроватью. Около него была небольшая старинная деревянная тумба с ночником. Ближе к окну стоял письменный стол с удобным креслом – впрочем, Сова редко им пользовалась, – а в другом углу было ее любимое кресло-качалка. Рядом стоял торшер в виде тюльпана, с шелковым абажуром, – его свет делал комнатку такой уютной по вечерам. Дополняли интерьер настенные старинные часы в корпусе темного дерева и с огромным маятником, которые Сова называла обезбашенными. На вопрос: «Почему?» – отвечала: «Так они же без кукушки!»
День стоял погожий. Окно мансарды было открыто нараспашку, и снаружи, с балкончика, который походил на длинный ящик для цветов (они там и росли, кстати), доносились в комнату изумительные ароматы роз, карликовых флоксов и еще каких-то цветущих трав, которые очень любила Сова.
«Ах, если бы их добавить в настоечку», – совсем уж размечталась Сова.
Пока Сова предавалась мыслям и мечтаниям, слушая Соловья вполуха, тот пустился в воспоминания.
– А помнишь, как мы его, Отрывкина, нашли? А сколько мне пришлось в сырую погоду сидеть в кустах и петь? Это же надо быть таким настойчивым! – с заметным самолюбованием говорил Соловей.
– Да уж, такого неадеквата еще поискать надо, – саркастически проговорила Сова. – Придумал сидеть в кустах под дождем и еще пытаться петь! Да куда бы он, Отрывкин, в дождь-то делся бы? Водой разве что только смыло бы. А ты докукарекался, голос потерял. Соловей без голоса – обхихикаться можно!
Сова скрипуче засмеялась.