Страница 39 из 186
– А клюв набок?! – грозно спросил Соловей, задетый таким пренебрежительным к себе отношением. – Я, между прочим, выполнял свой долг, за что и пострадал! Но своего, между прочим, добился, – лукаво продолжил он. – Отрывкин-то наш еще и совершенствуется в своем искусстве!
– Он-то совершенствуется, страдалец ты наш, а вот ты совсем обленился. Даже петь по утрам почти перестал, – подколола Сова.
Соловей не выдержал таких обидностей и что есть силы дал клювом по клюву Совы. Раздалось громкое «Клац!», и оба клюва – что у Совы, что у Соловья – съехали набок.
Сова, не ожидавшая такого подлого нападения на ровном месте (подумаешь, правду сказала), кубарем скатилась с кресла-качалки и решила совсем затоптать наглого замухрышку Соловья. Попинав его когтистыми лапами и увидев, что Соловей уж и глазки прикрыл, она испугалась и быстро достала заветную флягу с настоечкой дедули Отрывкина. Соловей громко стонал, но из-под век внимательно следил за увлекательными действиями Совы. Та достала рюмку, подумала и достала еще одну. Быстро накапала настойки и влила в рот Соловью. Тот чуть не захлебнулся, но проглотил.
Сова налила и себе, выпила, вздохнула и сказала:
– Ничего, жить будешь.
А поскольку клюв у нее был свернут набок, она все это скорее прогундела, а не проговорила.
– Поднимайся уже, что разлегся-то. Сам напросился.
– Ни на что я не напрашивался, – так же прогундел Соловей, кряхтя поднимаясь с пола. – Совсем ты берега попутала.
– Ну что, давай лечиться, что ли? – миролюбиво продолжила гундеть Сова: настоечка дедулина на валерьянке и пустырнике подействовала.
Сова подошла к Соловью и легонько тюкнула его в темечко. Магический процесс восстановления клюва получился не таким эффектным, как у Отрывкина: сначала Соловей впечатался в стену, потом его завязало узлом. Когда же он окончательно распрямил все конечности и подошел к зеркалу, клюв оказался на месте. Но полировки, как после магии Отрывкина, не было.
– Халтуришь, Сова, – заворчал Соловей, – неэффективно магичишь, побочек много.
– Сейчас опять получишь! – начала заводиться Сова. – Сам-то многое можешь? Давай, клюв мне поправляй, профессор.
– Давай еще по половинке, и все будет, – как-то не по-доброму посверкивая глазками, сказал Соловей.
Сова не обратила внимания на такие тонкости поведения друга – несмотря ни на что – и коллеги. Она наполнила рюмки, и рюмки быстренько опустели.
– Ну-с, приступим. – И Соловей бодрой походкой направился к Сове.
Сова, не подозревая ничего плохого, закрыла глаза: кто знает, как подействует магия Соловья. Соловей подошел к Сове, на секунду задумался… и лихо плюнул ей в ухо. Сова ошеломленно открыла глаза, но зря: ее закрутило волчком, лапы растянуло в шпагат, а потом чуть не выбросило саму в окно. Но Соловей вовремя схватил ее за лапу и втащил обратно в комнату.
Какое-то время Сова не подавала признаков жизни. Потом, открыв глаза, она села, потрясла гудящей головой и ощупала свой клюв. Он был в норме и даже отполирован.
Кряхтя поднявшись на лапы, Сова сказала:
– Если бы не полировка, я бы от тебя один язык оставила, который в пирогах используют!
Соловей закатил глаза. Пришлось Сове опять отпаивать его настойкой. При этом она приговаривала:
– Экий ты квелый да слабенький… А еще маг высшей категории.
Соловей пришел в себя и сказал:
– Ну и шутки у тебя. Дурацкие.
Дальше они мирно продолжили беседовать и опять вспоминать.
– А помнишь, Сова… – начал Соловей и сразу же и безапелляционно был заткнут Совой:
– Не помню и помнить не хочу.
– Да я не про это… – смутился Соловей, хотя говорить начал именно «про это» (как Сова прапором представилась в первое знакомство с Отрывкиным). – Я про то, как Отрывкин Тортилович выгнал, когда мы ему курс обучения настраивали.
– А, про это! – засмеялась Сова. – Да уж, с Тортилой он поступил жестко. – И она опять закатилась смехом.
Так они смеялись, вспоминали и потягивали дедову настоечку. И тут произошло очень странное явление.
В окно на огромной скорости влетело нечто. Оно, врезавшись в Сову, выбило ее из кресла-качалки, само оказалось в кресле и продолжало вращаться вместе с ним, потихоньку замедляясь. Соловей, а особенно Сова, оказавшаяся на полу, с изумлением и весьма недоброжелательно смотрел на того, кто так бесцеремонно прервал их беседу.
В кресле, вытаращив и без того огромные глаза, сидел филин и икал.
– В чем дело, любезный? Я вас спрашиваю: в чем дело?! – закипая, начала Сова. – Вы вломились на чужую территорию без приглашения. Кто вы такой и что вы здесь потеряли? – все больше заводилась Сова.
Соловей смотрел во все глаза и пока помалкивал, но ему уже не терпелось клацнуть клювом и отфутболить незваного гостя обратно, туда, откуда он появился. А то ишь, прилетают всякие, разбивают теплую компанию, и еще и молчат к тому же! Соловей тоже начал заводиться.
– Извините меня, пожалуйста. Я Филин, – вдруг раздался робкий голос Филина. Неожиданно робкий, потому что размеры птицы предполагали голос, гм, несколько другого тембра. – У меня случилось несчастье, и мне пришлось сломя голову лететь к вам. Ведь вы же друзья мага Отрывкина?
«Лучше бы ты совсем голову отломил!» – подумала добрая Сова, но промолчала.
– Дело в том, – говорил тем временем Филин, – что мою жену вместе с детьми похитили! А дети даже еще не вылупились из яиц. А это наши первенцы… – И Филин зарыдал.
– Ну и ну, – протянула Сова. – Да кому ж понадобилась твоя жена и птенцы, да еще и невылупившиеся? Извращенцу какому-нибудь, не иначе.
– Не зна-аю, – уже вовсю рыдал Филин, и стало ясно, что он еще очень молод. – Я отправился за едой для жены, прилетаю, а их нет никого.
– А следы чьи-нибудь видел? – начал работать мозгами Соловей.
– Только клочья серой шерсти на краю гнезда. Оно в очень уютной каменистой расщелине, жена место выбирала, – с гордостью сказал Филин, заканчивая рыдать.
– Так, а что сидим? – начала командовать Сова.
«Опять прапор проснулся!» – мысленно закатил глаза Соловей. Но Сову поддержал, обратился к Филину:
– Полетели, покажешь место происшествия.
Тот, соглашаясь, закивал.
Сова налила ему рюмку настойки – для успокоения нервов и чтобы внятно излагал суть дела, по ее словам, – и продолжила допрос:
– Враги есть какие-нибудь? Или рядом кто чужой последнее время ошивался?