Страница 19 из 186
– Я тебе дам «в зубы», – произнес Соловей, сразу приходя в себя. – А если я тебя клювом в глаз ткну, тебе понравится?
– О, очухался, – заулыбался Алешка, – а мы тебя спасать пришли. Хотя, может, ты уже спасся? Или, может, тебе уже и помощь не нужна? – ехидно закончил он.
– Все, – сказал Отрывкин, – начинаем спасательную операцию. Всех местных соловьев отпускаем, нашего забираем с собой. А уж этим гурманам я устрою веселую жизнь, – зловеще произнес он.
Щелкнув пальцами, он освободил всех запакованных в сети соловьев, открыл окно, и они с дружным и радостным щебетом вылетели на волю.
– Больше не попадайтесь в такой плен, – напутствовал их Отрывкин.
Вдруг в ответ донеслось:
– Мы уж постараемся. Но сначала повеселимся!
Отрывкин и компания даже рты разинули. Тогда Отрывкин скомандовал:
– Далеко не улетайте. По моей команде «Пли!» сами знаете, что надо делать.
В ответ раздались веселые трели.
Отрывкин достал пузырек и брызнул на готовое тесто несколькими каплями живой воды, достал из кармана другой пузырек, с мертвый водой, и тоже несколько капель брызнул на тесто, пробормотав что-то о рогах, хвостах и копытах. Но это неточно. А в заключение из третьего пузырька, в котором находилась дедулина настойка (на девяносто девяти травах, девяносто процентов которых составляли валерьянка и пустырник), он налил хорошую порцию в самую середину теста.
– А теперь посмотрим, как они у нас повеселятся без соловьиных язычков, – язвительно сказал Олег.
Лева, Соловей и Алешка тревожно переглянулись.
Отрывкин щелкнул несколько раз пальцами, и вся компания стала невидимой.
– А теперь смотрите, что будет, – весело произнес голос невидимого Отрывкина, и раздался щелчок.
На кухню зашла кухарка. Она подошла к уже готовому тесту, не обращая внимания, что вся начинка улетела в прямом смысле. Замесив тесто как следует еще раз, кухарка, действуя как сомнамбула, взяла первое, что попалось под руку, – это оказалась горчица – и щедро начинила пирог. Пирог она поставила в духовку.
– А теперь самое интересное, – прошептал невидимый Отрывкин.
Когда пирог испекся, за ним пришел лакей и понес его гостям. Отрывкин и его команда двинулись на цыпочках вслед за лакеем.
Они пришли в величественную, всю раззолоченную залу, посреди которой стоял стол. Стол был огромен и ломился от яств. Гости, разодетые в шелка и парчу, в предвкушении пирога улыбались и оживленно разговаривали.
– И чего ему еще не хватало, барину этому, – прошептал голос Отрывкина где-то рядом.
Когда лакей поставил пирог на стол и разрезал его на равное количество частей, у всех присутствующих слюнки потекли – до такой степени пирог выглядел аппетитно, с поджаристой корочкой. Никто почему-то не обратил внимания, что начинки-то нет.
– Вот уж не понимаю… Извращенцы какие-то, – тихонько прогудел голос Левы.
Соловей, хоть и оставался невидимкой, был в полуобморочном состоянии, как только представлял, что мог стать начинкой у этого пирога.
Тем временем каждый гость уже отведал по кусочку, у всех выступили слезы на глазах, кто-то удушливо кашлял и сипел («Забористая горчичка оказалась», – довольно пробормотала пустота голосом Отрывкина), и тут началось.
У хозяина выросли оленьи рога, и он начал крутить головой, не понимая, почему она стала такой тяжелой; у его супруги – длинные ослиные уши, и она испуганно ими помахивала; у остальных гостей – у кого что: здесь присутствовали и копыта, и свиные пятачки, и лопухи вместо ушей. Кто-то попытался встать, но запутался в длинном коровьем хвосте, который у него вырос, и жутко на него обиделся: почему, мол, коровий? почему не лисий или волчий?
– Оскорбили его, видите ли! Хвост не по рангу выдали, – хихикал невидимый Отрывкин вместе со своей компанией.
Кому-то, впрочем, достались стрекозиные крылья, и этот кто-то пытался взлететь, но сосед, у которого вместо рук стали копыта, все время наступал на эти крылья (видно, из зависти), так что полет не удался. Кто-то перестал разговаривать и мог только блеять или шипеть, как змея; кому-то мешало сидеть неожиданно появившееся в правильном месте осиное жало; у кого-то периодически вылетал изо рта длинный жабий язык и ловил мух, после чего счастливый обладатель этого языка возмущенно квакал и плевался. Одна дама, схватив болтающийся хобот, в который превратился ее нос, пыталась что-то сказать или прокричать, но вместо слов из хобота вылетал трубный звук пополам с чем-то мало привлекательным, что очень расстраивало ее соседа, ведь вытереться он не мог, потому что вместо рук у него были гусиные лапы, и почему-то синего цвета, что тоже не добавляло ему хорошего настроения. Он постоянно пытался этими лапами шлепнуть по хоботу, но не попадал: «счастливая» обладательница хобота была категорически против.
В общем, никто не остался обиженным.
Когда многострадальные гости увидели, что́ происходит с ними и вокруг, они подняли такой крик-мычание-рычание-блеяние-писк-визг, что слышно было, наверное, в соседней губернии.
Слуги, ошеломленные и испуганные, жались по стенкам, опасаясь подходить к таким господам. Некоторые, что были побойчее, выбежали на улицу с вытаращенными глазами и всем рассказывали, какая беда приключилась с барами.
– Они что, теперь такими на всю жизнь останутся? – отсмеявшись, спросил Алешкин голос.
– Нет, конечно, – ответил голос Отрывкина, – «повеселятся» немного и успокоятся. Через пару дней все пройдет, но есть все мясное они перестанут. Так что привет, новое сообщество вегетарианцев девятнадцатого века! Кстати, в то время и вегетарианцев, наверное, не было. То-то все удивятся! А экономия-то какая в хозяйстве, – прыснул смехом он.
Соловей, Алешка и Лева радостно заржали.
– А теперь красивый финал. – И Отрывкин как-то по-особенному свистнул.
Стая соловьев закружилась над головами испуганных и ошарашенных людей.
– Пли! – скомандовал Отрывкин, и…
В общем, головы всех гостей украсились чем-то белым и очень неприятно пахучим. Никто из птиц не промахнулся. С довольным щебетом соловьи разлетелись по своим домам.
В зале наступила гробовая тишина, слышалось только чье-то тихое хихиканье, явно заглушаемое рукой или еще чем.
– Ну, сплетни обеспечены. Теперь такие слухи пойдут, что долго еще эти господа от них не отмоются, – засмеялся Отрывкин, а потом добавил: – Что ж, а нам пора домой.
Раздалось знакомое щелканье, и вся наша компания оказалась в родной библиотеке старого Дома.