Страница 168 из 186
Дом одобрительно заскрипел и попросил Сову больше не мешать ему наслаждаться плаванием. Сова надулась и, бормоча под клюв что-то относительно того, что ее никто не ценит, ушла обратно, досыпать. Дом, довольный, что все закончилось, и закончилось хорошо, начал опять свои кульбиты на воде.
Тем временем Ворон летал по тайге недалеко от избушки Федора, все пытаясь найти при свете дня ту поляну с папоротниками, где они видели цветок. Но папоротники то ли попрятались, то ли при дневном свете не хотели показываться на глаза – Ворон так и не понял. Поляну он не нашел.
Сев на ближайшую ветку отдохнуть перед полетом обратно, Ворон сквозь ветви увидел впереди, что деревья становятся не такими густыми. Даже стал виден просвет между стволами.
«Ага, – решил Ворон, – все-таки я тебя нашел!»
С этой мыслью он рванул с ветки так резко, что чуть крыло не потянул.
Ворон летел на просвет, и деревья расступались перед ним. Если бы кто-нибудь спросил у Ворона, зачем ему нужна та поляна, ответить ему было бы нечего. Скорее всего, сыграло любопытство: что на той поляне, такой страшной ночью, может происходить днем? Может, что-то интересное? Да и поговорить с неадекватным цветком папоротника было бы любопытно. Днем. А, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно на свою голову. Или на другую часть тела.
Ворон вылетел из чащи леса на довольно просторное место. Оно сплошь было покрыто изумрудной травой и цветами, которые походили на ромашки. Такую красоту Ворон видел впервые. Цветки у ромашек были крупными, яркими. И еще пахли. Ворон как-то сразу забыл, что на ночной поляне росли одни папоротники. А здесь ни одного не было.
Он опустился на краю поляны и решил немного отдохнуть перед обратной дорогой. И чем дольше Ворон смотрел на цветы, тем сильнее они ему нравились.
Вдруг он почувствовал, что его что-то тянет за хвост. И довольно сильно. И довольно больно. Ворон хотел оглянуться, но не смог: голову ему обвил стебель одной из ромашек. Ворон хотел крикнуть заклинание, но и клюв оказался обмотан тем же стеблем. У Ворона расширились глаза, когда он увидел приближающуюся к его голове ромашку, в центре которой красовался частокол зубов. При этом она умудрялась зазывно улыбаться.
Зрелище было настолько жуткое, что Ворон потерял сознание.
В это время Отрывкин и Федор закончили делать отвар для окончательного исцеления Отрывкина.
– Ты добавь туда еще несколько капель своей живой воды, – посоветовал Федор, – с поправкой на свою магию.
Отрывкин согласился и капнул живой воды. Над отваром появился розоватый дымок, который вскоре рассеялся.
– А долго ждать? – спросил Отрывкин, поймав себя на мысли, что ему будет грустно расставаться и с Федором, и с его таежным уголком.
– Отстояться должен. Да не волнуйся, сразу поймем, когда он готов будет, – успокоил Отрывкина Федор.
Тут Отрывкин потянул носом и заявил:
– С Вороном беда. Спасать надо.
Федор настолько привык к магии Отрывкина, что даже не удивился.
Они вместе выбежали из избушки и сразу наткнулись на Манюню, которая умиротворенно принимала солнечные ванны – Отрывкин сказал, что ей это полезно.
– Манюня! – с ходу крикнул Отрывкин. – Заводись! Ворона найти надо.
– Раз надо, значит, надо. – И Манюня сразу исчезла.
Не раздумывая, друзья бросились по реактивному следу, который оставила Манюня. Через секунду они телепортировались на поляну, усеянную ромашками, у которых вместо сердцевины был огромный частокол зубов.
У самого края лежал Ворон в бесчувственном состоянии, а ромашки хищно опутывали его тело своими стеблями. Одна уже пыталась грызть перья на хвосте Ворона. Они ей, очевидно, не очень пришлись по вкусу, о чем говорил ее недовольный оскал.
Увидев, где и в каком виде находится Ворон, Отрывкин рассвирепел. Только он начал заклинание, как цветы, очевидно почувствовав угрозу, моментально распеленали Ворона и исчезли под землей.
Отрывкин бросился к Ворону, привел его в чувство и осмотрел. Ворон был в порядке – только несколько хвостовых перьев помялось. Но это Отрывкин быстро восстановил.
– Ну, как себя чувствуешь? – заботливо спросил Отрывкин.
– Да вроде нормально. Давно уже сознания не терял, – сконфуженно произнес Ворон.
– Потеряешь тут от такой страсти. Кстати, ты как здесь очутился? – спросил Отрывкин.
Ворон смутился.
– Да хотел найти поляну папоротников, посмотреть на них днем. А нашел вот эту пакость.
– Понятно, – протянул Отрывкин-ученый. – Дух охоты.
– Угу, – пробормотал Ворон, – что-то вроде.
В разговор вмешался Федор, который все это время рыскал по поляне в поисках ромашек-людоедов.
– Ну и куда они все подевались? Моих друзей убивать?! Да я их по ветру пущу! – неистовствовал маг.
– Да вот же они, не так уж и глубоко, – заявила Манюня, – в метре под поверхностью.
– Ну, сейчас они у меня получат по полной! – рыкнул Федор не хуже Левы.
– Погоди, Федор, – остановил его Отрывкин. – Давай мы из них поющие цветы сделаем? Вот будет здорово: нигде нет, а у тебя есть!
– Ага, с зубами, – процедил Федор.
– Зубы мы им удалим. За ненадобностью, – твердо сказал Отрывкин. – Но, поскольку это твое место силы, нужна твоя помощь. Давай в четыре руки.
Отрывкин и Федор, крепко взявшись за руки, хором произнесли заклинание, вытаскивающее наружу. Из-под земли показались ромашки, которые изо всех сил сопротивлялись. Они закручивались узлами, выворачивали вместе с собой корешки, за которые цеплялись, – но им ничего не помогало. Скоро поляна опять была вся покрыта зубастыми цветами. Они стояли по стойке смирно. Даже лепестком шевельнуть боялись.
Федор дунул на цветы, и все их зубы испарились, как не бывало. Ромашки с ужасом смотрели на магов и ждали своей участи. Отрывкин пропел музыкальную фразу (голос у него был приятный), и ромашки повторили. Потом захлопали лепестками и дружно спели «Степь да степь кругом». Всем понравилось. Даже Ворону, который потихоньку приходил в себя от пережитого. После паузы ромашки грянули оперу «Кармина Бурана» с хорошим раскладом голосов.
Маги переглянулись, засмеялись и телепортировались обратно. На ромашковой поляне им делать больше было нечего.
Прибыв на свою поляну, Отрывкин заявил, что неплохо было бы искупаться в ручье. Ворон поддержал идею, хотя сам плавать отказался. Федор пошел домой, продолжать опыты над отваром для Отрывкина.