Страница 152 из 186
Ворону надоело смотреть на это безобразие, в которое превратился Отрывкин, и он, щелкнув клювом и произнеся нужное заклинание, снял с Отрывкина безумный отек от пчелиных укусов. И на всякий случай обезболил.
Отрывкин еще некоторое время полежал неподвижно. До тех пор, пока его не привел в чувство ехидный голос Совы:
– Долго еще так прохлаждаться-то будешь? Вставай уже. Давай посмотрим, все ли у тебя в порядке. Или еще что лечить надо.
Лева, внимательно осмотрев и обнюхав Отрывкина, сделал вывод:
– Он в норме. – И заржал: – Ну ты, Отрывкин, даешь! Разнесло тебя, как сибирский пельмень.
– Смейся-смейся, – произнес Отрывкин, вставая и пробуя, как работают его руки-ноги. А еще язык, глаза, уши и все остальное. – Я, между прочим, нанес невосполнимый экологический ущерб местности. Там столько мертвых пчел осталось, что я не успокоюсь, пока их не оживлю.
– Одного теперь тебя никто не отпустит, – задумчиво произнес Лева. – Пойдем вместе. Посмотрим, что ты там натворил, и исправим.
– Да уж, хватит нам одного раза. Теперь мы будем играть при тебе роль Пятачка, – хихикнула Сова.
Тут вмешался Федор:
– Я с вами прогуляюсь, чтобы вы еще чего-нибудь не натворили. Я же предупреждал, что лазить можно только в пустые дупла.
– Так я и думал, что дупло пустое, – виновато произнес Отрывкин. – А они там, видно, притаились и ждали, пока я влезу. Наверное, чтобы наказать меня.
– Ну да, – саркастически произнес Федор, – и умереть смертью храбрых, уча тебя жизни. Тебе не кажется, что это слишком высокая цена за такое обучение? Да и вообще, я с пчелами договариваюсь: когда у них избыток меда, они сами приносят.
– Ты мне об этом не говорил, – прошлепал обиженно Отрывкин, нижняя губа которого свисала до подбородка, поэтому он говорил как некоторые любители избытка силикона в губах.
– Ты губу-то закатай. Все тебе расскажи да покажи. А ты вопросы нужные задавал? – возмутилась Сова. – Спросил только, где мед, и умчался, волосы назад, думая, что все уже знаешь. И поплатился за спешку.
Все одобрительно закивали. Только у Отрывкина в знак согласия непроизвольно закачалась нижняя губа.
– Вот что, – возмущенно начал Лева, – я на это безобразие смотреть не намерен! Ты, Отрывкин, со своей отвисшей губой похож на дегенерата! Что-то Ворон тебя не долечил. – И Лева произнес заклинание и щелкнул хвостом. Лучше бы он этого не делал.
У Отрывкина и верхняя губа отвисла. Да так, что закрыла отвисшую нижнюю.
Все уставились на дело лап Левы. Один Отрывкин не посмотрел: отвисшие губы тянули за щеки, а те, в свою очередь, за веки.
– И что это такое?! Как это называется? – возмутилась Сова и заклацала клювом, произнося очередное заклинание.
Через пару секунд Отрывкин дрожащей рукой провел по тому, что условно можно было теперь назвать его губами, так как они уменьшились и вытянулись в длину почти до ушей. То есть губы как таковые вообще перестали существовать. Теперь Отрывкин мог похвастаться жабьим ртом. Но глаза открылись – и столько в них было обещаний!.. Сова явно перестаралась: от большого усердия и возмущения она снесла Отрывкину губы напрочь.
Все изумленно пялились на метаморфозы, происходящие с губами Отрывкина. Повисла пауза. А потом все дружно грянули смехом. Соловей даже повизгивал, лежа на спине и дергая в воздухе левой ногой.
Когда юмор ситуации дошел и до Отрывкина, он тоже, разинув пасть – ртом это уже не назовешь, – начал ржать в голос.
Все затихли. Причем сразу и надолго. Вид смеющегося Отрывкина с жабьим ртом от уха до уха испугал всех.
Все нервно заерзали, и Соловей произнес:
– Ты, Отрывкин, не нервничай, успокойся. Я тебя сейчас вылечу…
Только Соловей собрался произнести заклинание, как его клюв зажала мощная лапа Левы.
– Без обид, Соловей, – произнес твердо Лева, – но теперь Федор будет лечить Отрывкина.
Федор моментально произнес заклинание. Лева на всякий случай побрызгал еще и живой водой. Что-то хлопнуло, ухнуло, и Отрывкин обрел свои обычные губы. И глаза.
– Ура-а-а! – закричали все радостным хором. Но их перебил Федор:
– Учитывая, сколько магии было вбухано в губы Отрывкина, нижняя губа у него некоторое время останется очень чувствительной к перепаду его настроения.
– И что это значит? – с опаской спросил Отрывкин.
– Ничего страшного. Когда тебе будет что-то не нравиться, нижняя губа будет немного отвисать, – ответил Федор.
– И насколько «немного»? – с опаской спросил Лева.
– До подбородка, – ухмыльнулся Федор.
Это совсем не обрадовало Отрывкина.
– И долго это безобразие будет продолжаться? – нервно спросил он.
– Недолго. Неделю-две максимум, – ответил Федор.
– Это мы еще посмотрим! – с угрозой произнес Отрывкин, и его нижняя губа моментально отвисла и закачалась в знак несогласия.
Отрывкин пошлепал ею – ничего, жить можно.
Все сочувственно вздохнули.
– Теперь вернемся к нашим баранам. То есть пчелам. Вот сейчас пойду и все исправлю, – угрюмо прошлепал Отрывкин.
– Мы́ пойдем и все исправим, – поправила Отрывкина Сова.
– Причем все вместе, – безапелляционно заявил Федор.
Компания в составе Федора, Отрывкина, Совы (куда же без нее) и Левы быстренько перенеслась к месту происшествия, то есть к тому дереву, где Отрывкин попытался добыть мед. Когда увидели, сколько погибло пчел (то есть сколькими пчелами был укушен Отрывкин), у всех глаза на лоб полезли.
– А ты в курсе, что мы могли тебя вообще не откачать? – задумчиво произнесла Сова.
– Да ладно, что уж там, – легкомысленно ответил Отрывкин, настроение которого улучшилось и который смог говорить членораздельно. – Ну покусали немножко. Вы же меня откачали. Вы ведь в любом случае меня бы откачали?
Федор с сомнением помотал головой. От такой реакции таежного мага у Отрывкина мурашки пробежали по спине, и он наконец понял, что очень сильно рисковал жизнью.
– Теперь давайте все-таки исправим ошибки Отрывкина, – перевел тему Федор.
Он присел над горкой трупиков пчел и что-то пробормотал. Лева при этом обрызгал всех мертвых пчел живой водой из флакончика, который всегда носил с собой (это уже вошло в привычку)… и они ожили! Поднявшись на уровень дупла, пчелы быстро скрылись внутри. В дупле гул усилился. И был явно радостного тона.
– Ну все, – печально пробормотал Отрывкин, – не видать мне никакого меда, как своих ушей.