Страница 111 из 186
– Ну, что не сделаешь ради любимых друзей. Если для дела надо, то делайте. – И быстро добавила: – Но только не испортите форму. Форма моих ушек мне очень нравится.
– Не бойся, Манюня, – успокоил Лева подругу, – сделаем так, как надо.
Отрывкин подумал, сказал несколько слов Леве. Лева с ним немного поспорил, но вынужден был согласиться. И они в четыре, вернее, в две руки и две лапы накапали на ушки-антенки пару капель нашатырного спирта пополам с живой водой. Отрывкин и Лева решили, что именно эти ингредиенты и именно в такой пропорции улучшат работу ушек Манюни. И точно: через несколько минут ушки вращались с такой скоростью, что становились невидимыми. При этом они блестели, как зеркало. Манюня не испытывала никакого дискомфорта.
Когда ушки остановились, Отрывкин гордо произнес:
– Ну все, объявляю опыт удачно законченным!
Манюня обиделась.
– Так это вы на мне опыты ставили? – с укоризной произнесла она. – А еще друзья называются! Я-то думала, вы для дела, а вам лишь бы поэкспериментировать. Ученые вы недоученные!
– Да ты что, Манюня! – воскликнул Лева. – Это Отрывкин просто так сказал, по привычке, – укоризненно посмотрел он на Отрывкина. – На самом деле мы действительно тебя усовершенствовали. Посмотри в зеркало. Ты стала красавицей!
Манюня посмотрела в зеркало, повертелась боком и так и сяк и пришла к выводу, что ушки выглядят прекрасно и работают в сто раз быстрее, чем раньше. А это значит, что и находить она будет продуктивнее, чем раньше. А уж о пятнышках и говорить не приходилось: они были такого милого желтого цвета и так сверкали, что прямо глаз не оторвать.
Манюня объявила всем благодарность, извинилась за свои обидки и отчиталась перед экспериментаторами о своем самочувствии.
– Так что, ты действительно чувствуешь себя лучше? – спросил Отрывкин.
– Ты действительно не будешь теперь дрыхнуть днями напролет? – дополнил вопрос Лева.
– Я же вам уже сказала, что нет! Теперь я буду работать эффективнее. Разве не этого вы добивались? И в сон меня теперь уже не тянет, а это значит, что зарядка происходит очень быстро. Ну, для здоровья, может быть, и буду спать пару часов в день, но все-таки не сутки, как раньше, – миролюбиво закончила Манюня.
– И еще одно… – проговорил Отрывкин, задумчиво глядя на Манюню. – Я обещал тебе сделать крылья.
– Да зачем мне крылья? – возмутилась Манюня, которой уже не терпелось похвастаться обновками перед остальными жителями Дома. – Я ведь телепортироваться умею.
– И правда, нужны ли ей крылья? – поддержал Лева.
– Это если расстояние большое. А если недалеко, да над водой? – спросил Отрывкин.
Друзья помолчали, задумавшись. Их молчание прервала Манюня.
– Если так, то делайте! – решительно заявила она, вспомнив свой сон. – Только чтобы было красиво! Иначе я не согласна.
– О чем речь, Манюня! Без пыли, без шума, – заулыбался Лева.
Они с Отрывкиным недолго посовещались и решили остановиться на смеси живой и мертвой воды и заклинании, которое Отрывкин придумал для этого случая. Важным условием успеха было одновременное нанесение раствора и произнесения заклинания. Поэтому Отрывкин начал отсчет, а Манюня закрыла глаза – на всякий случай.
– Раз, два… – сказал Отрывкин, и Лева облил Манюню приготовленным раствором.
– Нервы не выдержали, – попытался оправдаться Лева. – Да, может, и сойдет.
Не сошло. Раздался хлопок, и у Манюни появились две перепончатые лапы синего цвета.
– Это… это что такое? – пролепетала Манюня. – Это вот э́тим я буду летать, да? Босиком по воде?
Казалось, что сейчас ее хватит удар.
– Думать надо, что делаешь! – рявкнул Отрывкин на растерявшегося Леву. – Теперь ей другой состав надо искать. Этот больше не подействует!
– «Больше»? Куда больше-то?! – Манюня чуть не плакала. – Убирайте вашу синюю птицу сию же минуту! Чтобы я этого ужаса больше не видела!
– Сейчас, Манюня, сейчас уберем… – Лева пытался успокоить разбушевавшуюся Манюню.
– Так, – сказал Отрывкин, – теперь только живая вода, без примесей, подействует. И без помощников, – строго добавил он.
Лева весь взмок.
– Только попробуйте мне еще что-нибудь приделать! – бушевала Манюня. – Это надо, а? Только согласишься, а из тебя уже гуся рождественского сделают! Синего!
Отрывкин щелкнул пальцами, и Манюня уснула.
– А раньше нельзя было ее успокоить? – сварливо спросил Лева. – У меня уже лапы трясутся.
– Ничего, тебе полезно: будешь внимательнее относиться к опытам, – заметил Отрывкин. – Главное, чтобы у нее теперь хобот какой-нибудь не вырос как побочка.
Лева с испугом посмотрел на Отрывкина.
– Да шучу я, шучу.
– Ну и шутки у тебя, обхихикаться можно.
Тут Отрывкин взял Манюню и, недолго думая, окунул ее в емкость с живой водой, которая стояла на столе. От Манюни пошел пар, который постепенно становился все гуще, непрозрачнее и неожиданно посинел.
Лева ойкнул. Но Отрывкин, положив Манюню на стол, продолжал наблюдать.
Шипение прекратилось, пар рассеялся, а на столе как ни в чем не бывало лежала их Манюня и похрапывала.
– Хоть жива, – с облегчением выдохнул Лева.
– Да все должно быть нормально! Сейчас проверим, – заявил Отрывкин и гаркнул прямо в ухо Манюне: – Подъем!
Храп прекратился, Манюня ойкнула и взлетела над столом. Ее спинка с пятнышками раздвинулась, как два крыла, а под ними были прозрачные крылышки, как у божьей коровки. Они отчаянно молотили по воздуху, и Манюня со страху совершала головокружительные кульбиты над лабораторным столом. До тех пор, пока Отрывкин не поймал ее. Глаза у Манюни были круглыми от пережитого.
– Что это было? – просипела она.
– Ты, Манюня, летала. И теперь ты это умеешь, только немного надо потренироваться, – объяснил довольный Отрывкин.
Манюня недоверчиво на них посмотрела, потом свернула и развернула крылышки. Ах, как понравилась самой себе!
– Я теперь что, божья коровка, что ли? – спросила она.
– Ты наша незаменимая Манюня! – хором ответили улыбающиеся Отрывкин и Лева.
– Сойдет, гранд мерси вам, господа маги, – церемонно, но с хитрющей улыбкой ответила им Манюня.
Полюбовавшись на ставшую красавицей Маню, друзья отпустили ее похвастаться обновками перед остальными. Манюня вылетела в окно на новых крыльях и чуть не была пришлепнута Совой, которая сразу не признала в летающей металлической божьей коровке Манюню. Манюня шарахнулась в сторону и врезалась в дерево.