Лягушачий король

— Каким образом? – наконец спросил он.

Макар положил перед собой смартфон и вывел на экран текст.

— Мы не знаем дат и адресов, – сказал он. – Но есть детали, которые существенно облегчают поиск. Первая смерть – старуха с пятого этажа сталинки.

— Почему с пятого?

— Потому что пепельниц было четыре, – не совсем понятно ответил частный сыщик.

Следователь придвинул распечатку, пробежал глазами. «М-да, и в самом деле, четыре..»

— Чуть дальше проскочит выражение «снежная королева, поселившаяся в сталинке». Но нас должно интересовать в первую очередь не это, а.. – Макар сверился со своими записями. – Да, вот оно: башня высотой восемьсот двадцать восемь метров, о которой говорит ведущая утренней передачи.

— Здесь не сказано об утренней, – заметил въедливый Истрик.

— Зато сказано: «..сверкающее на утреннем солнце». Так вот, башня такой высоты – это Бурдж-Халифа, бывшая Бурдж-Дубай, переименованная в две тысячи десятом, когда она была признана самым высоким зданием в мире. «Сверхвысотный небоскреб», – процитировал Макар, одновременно выведя на экран текст новостей. – Торжественное открытие прошло четвертого января, однако в новостях башня упоминалась вплоть до десятого, пока ее не вытеснило бурное обсуждение легализации однополых браков в Португалии. Следовательно, поиск сужается до одной недели, даже шести дней, с четвертого по десятое января две тысячи десятого. Жертва – женщина, предположительно старше шестидесяти, погибшая насильственной смертью. Судя по упоминанию взорвавшегося яйца, ей так же, как Юренцову, размозжили голову. Кроме того, в квартире должен был быть погром. Либо старуха оказала отчаянное сопротивление, либо убийца в припадке ярости расколотил все, до чего дотянулся..

— А если это происходило не в Москве? – поинтересовался следователь.

Илюшин на несколько секунд замолчал. Истрик буквально увидел, как под растрепанной русой шевелюрой щелкают варианты, будто костяшки бухгалтерских счетов.

— Тогда нам его не отыскать, – наконец сказал Макар.

Следователь наморщил нос.

— Ладно. Примем как допущение, что убийство совершено здесь.

Быстрые закорючки испещрили бумажный лист: Истрик переписал все, что было сказано Илюшиным. Макар заметил, что следователь ни разу не сделал паузу для уточнений. Память у него, по-видимому, была цепкая.

Алексей Борисович ему не нравился. В нем не хватало горения, азарта. Его, кажется, совсем не впечатлила рассказанная Макаром история о книге, которая самого Илюшина разве что с ума не сводила своей нелогичностью и непохожестью ни на что, с чем они сталкивались раньше. Им с Бабкиным доводилось встречаться с серийными убийцами. Но ни разу – с такими, которые написали бы зашифрованную книгу о собственных преступлениях.

Истрика же это не поражало. Сначала он попросту не понял Илюшина. Затем – не поверил. А поверив, принял происходящее как должное.

Илюшин рассмеялся бы, если б кто-то сказал, что в нем чрезвычайно сильно детское начало. Однако его чувства, когда он понял, с чем имеет дело, мало чем отличались от восторга и упоения мальчишки, нашедшего окровавленную карту с зашифрованным указанием маршрута к сокровищам. У Макара в буквальном смысле захватывало дух, когда он обозревал путь, пройденный убийцей.

— Что со вторым убийством? – спросил Истрик с видом ослика Иа-Иа, которому только что сообщили, что в лес к выходным завезут стаю макак.

— Здесь тоже хватает деталей. Я нашел в Сети кафе узбекской кухни «Зурна». Оно открылось двенадцатого июня две тысячи восемнадцатого года.

Следователь подобрался. Убийство, совершенное относительно недавно, заинтересовало его больше.

— Дозвониться до них не получилось, они открываются только в двенадцать, – продолжал Макар. – Во всяком случае, подъезд, где было совершено убийство, просматривается от входа в кафе, если верить тексту книги, – а я полагаю, ему следует верить. Думаю, это соседний дом. На карте видно, что кафе занимает отдельно стоящее небольшое строение. Надо узнать, когда и как долго перед «Зурной» работал зазывала. Таким образом, получим, какой срок нужно отсчитать от двенадцатого июня. Тут проще, чем со старухой: район-то известен. Вряд ли много мужчин среднего возраста были найдены убитыми в каком-то из ближайших подъездов. Это из ряда вон выходящее событие. Может быть, о нем помнят даже сотрудники кафе. А если они не сэкономили на видеонаблюдении..

Он задумался, оборвав фразу на полуслове.

Истрик не стал это комментировать. Он с той же молчаливой деловитостью записал выкладки Илюшина и позвонил.

Макар не вслушивался в разговоры следователя. Он мысленно шел за убийцей: две тысячи десятый, две тысячи тринадцатый, две тысячи восемнадцатый.. А затем – два убийства подряд в сентябре. «И это только те, о которых нам известно. Надо опросить двух бородатых дятлов из издательства. Если наш Бездарь решит, что они могут что-то знать о нем от юриста, он им шеи свернет и не задумается».

— Почему Бездарь?

Истрик, держа телефон возле уха, вопросительно уставился на Макара. Илюшин понял, что последнюю фразу произнес вслух.

— Где ты ни на что не способен, там ты не должен ничего хотеть. А этот так мечтал написать книгу, что согласился передать свои бесценные воспоминания в чужие руки. Кстати, Алексей Борисович: вы изъяли компьютер и записи Юренцова? В них должна быть вся переписка с заказчиком.

Следователь смерил Макара долгим взглядом, который мог означать что угодно.

— И сотрудников издательства опросите, – быстро добавил Илюшин.

На этот раз Истрик даже не посмотрел на него.

Закончив очередной отрывистый разговор, из которого Макар, погруженный в свои размышления, мало что уловил, он, наконец, обратился к сыщику.

— Меня, Макар Андреевич, печалит, что вы держите нас за кретинов. На то, чтобы прошерстить архивы, уйдет некоторое время. Я наберу вас, когда будут результаты.

Выйдя на улицу, Макар позвонил напарнику и вкратце пересказал ему итоги встречи со следователем.

— Надеюсь, ты не ляпнул при нем свое любимое «отнюдь»? – поинтересовался Бабкин.

— Прекрасное слово, – возразил Илюшин, который не помнил, ляпал ли он «отнюдь» или уберег Господь.

— Не в разговорах с сотрудниками органов внутренних дел, – отрезал Сергей. – Не советую бесить Истрика. Про него ходят слухи, что он тихий злопамятный хрен. К тому же ты ему обязан! Другой на его месте не подпустил бы тебя к расследованию и на пушечный выстрел.