Страница 39 из 131
Истрик, не глядя в меню, заказал пива. Макар сказал официанту: «Капучино, пожалуйста» и огляделся.
Три столика из пяти были заняты парами среднего возраста. Возле барной стойки флиртовали парень и девушка. У девушки на лодыжке была вытатуирована стая рыб.
— Не могу привыкнуть, – сказал следователь, покосившись на нее. – Забивают себя с ног до головы.. Летом ездил отдыхать: ни одного чистого тела на пляже, ну разве что дети. Зачем это – не могу понять.
— Один из новых способов коммуникации.
Макар не собирался поддакивать собеседнику. К татуировкам он относился без всякого осуждения, скорее, чисто потребительски: их носитель, не успев открыть рта, добровольно делился информацией о себе с окружающим миром. Илюшин такую открытость только приветствовал.
Принесли заказ. Макар пригубил кофе и вкратце объяснил, что заставило его добиваться встречи со следователем.
— Юренцова наняли, чтобы он описал в книге, как кого-то убивает? – переспросил следователь.
В желтоватом свете настенных ламп вид у него был изможденный.
— Юренцову заплатили, чтобы он написал книгу по чужому сюжету, – сказал Макар. – Издательство, которое в таких случаях выступает посредником, часто нанимает для подобной работы второразрядных писателей.
— А почему этот, с сюжетом, сам не мог написать?
— Не умел. Не хотел. Боялся, что у него не получится. Разные могут быть причины. За актеров и политиков мемуары обычно пишут журналисты..
— Но здесь-то, как я понял, не мемуары?
— Нет, это роман. Юренцов начал работать над ним и в какой-то момент пришел к выводу, что человек, придумавший сюжет, – преступник, убивший троих человек. Он пытался выяснить, кто это, но в издательстве ему ничем не помогли. Тогда он написал заявление об убийстве. Юренцов сильно заикался, при волнении и вовсе терял способность изъясняться связно. А вот в письменном виде все это должно быть изложено логично и разумно.
— В возбуждении уголовного дела было отказано, – сказал Истрик как бы между прочим.
«И почему я не удивлен», – подумал Макар.
— Юренцов закончил работу над книгой, как того требовал от него неизвестный автор сюжета, однако вставил в нее иллюстрацию, – сказал он. – В ней зашифрован повторяющийся текст-подсказка: «Эти истории придумал не я, и я расскажу об этом всем». Все экземпляры были скуплены, потому что автор разгадал подсказку и понял, что это для него опасно. Вечером того же дня был убит Юренцов, а ночью – юрист, который общался с издательством от имени заказчика.
— Что за юрист?
— Лев Котляр. Сам он погиб, его офис сожжен дотла вместе со всеми документами, которые там находились, компьютерами и, разумеется, книгами.
— Ты хочешь сказать, – медленно начал следователь, незаметно для себя перейдя на «ты», – что некто, совершивший убийство..
— ..три убийства, – поправил Макар.
— ..совершивший три убийства, нанял Юренцова, чтобы тот написал об этом книгу? И сам рассказал ему о своих преступлениях?
— Да.
— Зачем он это сделал?
— Я не знаю.
Следователь прищурился над своим бокалом, и Макару показалось, что в тусклых глазах его собеседника блеснули желтые искры. Он не догадывался, что тремя часами ранее Истрик наводил о нем справки и услышанное заставило его отнестись к Илюшину очень серьезно. Если бы не это, следователь ушел бы без раздумий.
— Алексей Борисович, – говорил между тем его странный собеседник, – выясните, пожалуйста, привлекался ли Юренцов как свидетель по уголовным делам. По его убийству есть какие-то зацепки?
Не ответив на просьбу ни согласием, ни отказом, следователь отпил пива и сказал, что над подъездом висит камера, которая запечатлела бородатого мужчину в капюшоне и черных очках, входящего внутрь за большой семьей вечером в половине восьмого; в руках у мужчины была большая коробка, частично закрывавшая лицо. Мать семейства даже придержала для него дверь.
— Выглядел как курьер, – вслух подумал Илюшин. – Кстати, место с диваном освободилось. Давайте пересядем.
Не дожидаясь согласия, он взял свою чашку и перешел за дальний столик – единственный, к которому прилагался небольшой, на двоих, диван с высокой спинкой. Для себя Макар придвинул стул, предоставив Истрику располагаться на диване.
— А там чем не понравилось? – осведомился тот, поставив на стол почти опустевшие миски с орешками и чипсами.
Илюшин жестом попросил официанта принести еще.
— У вас, Алексей Борисович, анатомический рюкзак, – сказал он. – С лямками, которые должны разгружать спину. Вы, когда сидите, непроизвольно пытаетесь принять такое положение, при котором спина не будет вас беспокоить. Я решил, на диване вам будет удобнее.
— Ошеломительная наблюдательность, – пробормотал Истрик не то с осуждением, не то с насмешкой.
— Ну, или просто мой напарник предупредил, чтобы я не вздумал играть с вами в футбол, потому что у вас давняя спортивная травма, – невозмутимо закончил Илюшин.
Следователь усмехнулся.
— Значит, курьер.. – Макар придвинул стул ближе. – В этот вечер никто из жильцов не заказывал доставку?
— Ни один. Этот человек вышел через двенадцать минут после того, как в подъезд вошел Юренцов.
Илюшин задумался.
— Каким образом был убит Юренцов?
— Черепно-мозговая травма. Удар по голове.
— Орудие найдено?
— Пока ищем. Мусорные баки проверили утром, ничего не нашли. Пропал бумажник – ну, вполне естественно..
— Убийца пытается выдать случившееся за ограбление, – отмахнулся Илюшин. – Но вот двенадцать минут.. Юренцова нашли на его этаже или внизу, в холле?
— На шестом, у выхода из лифта.
— Двенадцать минут – это много, много.. – бормотал Макар. – Он что, пытался с помощью ключей Юренцова попасть в его квартиру?
Истрик вскинул брови. Макар заметил эту гримасу и правильно ее истолковал.
— Почему ему это не удалось? – требовательно спросил он, подавшись к следователю. – Что ему помешало? Соседи?
В Истрика впился взгляд светло-серых глаз, под которым тому неожиданно стало не по себе.
— Ключ не подошел, – разъяснил следователь. – В двери Юренцова барахлит замок, нужно знать, как открывать.. Убийца ковырялся в нем, это видно по следам в замочной скважине.. Но не разобрался и сбежал.
— Можно проследить его путь по камерам?
Следователь отрицательно покачал головой.