Страница 94 из 167
«Так далеко…» Всего лишь «далеко», а не «навсегда».
– Я… у меня сейчас сложный период, – он отвёл взгляд. – Я не могу…
Его слова резали, как осколки льда. Никита не врал. В его глазах действительно была боль и какая-то внутренняя борьба. Но, понимая это, легче на душе не становилось.
– Ты красивая девчонка, – Никита снова посмотрел мне в глаза. – Но я ничего не могу тебе обещать.
Но я не просила обещаний. Я просто хотела узнать, что между нами происходит. Хотелось знать, что мои чувства не были безответными. Я могла бы накричать на него и убежать прочь, но… Без слов я обвила его шею руками, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Это был поцелуй, полный отчаяния и мольбы, требовательный, как последний шанс. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с его вкусом. Никита прижал меня так крепко, словно боялся, что я вот-вот растворюсь в воздухе. Если это был наш последний миг, я хотела запечатлеть его в своей памяти навсегда. Оторвавшись от его объятий, посмотрела на его припухшие губы, обводя их кончиками пальцев, запоминая изгиб.
– Хорошо, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. – Я поняла. Пока, Никита.
Я развернулась и пошла в сторону дома. Слёзы хлынули по щекам с новой силой, смешиваясь с холодными снежинками. Я чувствовала, как Никита смотрит мне в след, но не оборачивалась. Для него всё произошло… быстро. Вот только для меня это было разбитое сердце, которое вот-вот замёрзнет в зимней ночи. Переступив порог дома, я сняла с себя верхнюю одежду и проскользнула в свою комнату. Упав лицом в подушку, разрыдалась. В комнату вошла мама, и, присев рядом, нежно погладила меня по спине.
– Дочка, что случилось? – спросила она с тревогой в голосе.
Я подняла заплаканное лицо, и, всхлипывая, начала рассказывать:
– Мам… Всё было замечательно. А потом… Мне он нравится… А Никита… Он… Он…
Слова застряли в горле, и я снова разрыдалась, уткнувшись в материнскую грудь. Мама ласково обняла меня, и, гладя по голове, успокаивала.
– Поля, ну что ты так убиваешься? Никита не ответил на твои чувства?
– Не совсем, он просто… просто не может.
– Наверное, у него есть на это причина. Просто так не отказываются от человека, который тебе дорог. Дай ему время.
Возможно, мама права. Она всегда умела находить слова утешения, видеть светлые стороны даже в самых темных ситуациях. Но сейчас ее слова казались мне слабым лучом в непроглядной тьме. Успокоиться я не могла, пока, измученная болью и слабой, упрямой надеждой, не уснула на коленях матери.
В полудреме, сквозь пелену усталости, в голове пульсировала одна и та же мысль: «Дурак… Никита, ты такой дурак…»