Страница 7 из 167
. Мне нужно было узнать о нём хоть что-то. Спустя какое-то время все мои попытки оказались тщётны. Никаких профилей в социальных сетях. Ничего. Ноль. С легким разочарованием я откинулась на спинку кресла, оттолкнулась ногами от пола и медленно подкатила себя к кровати. Рука сама потянулась к телефону, и я набрала сообщение подруге.
Полина:
Кать, а ты знаешь что-нибудь о Никите?
Её ответ не заставил долго меня ждать.
Катя:
Полин??? Тебе что ли этот чудик понравился? Он же лошок тот ещё.
Полина:
С чего ты взяла?
Катя:
Да ладно, Полин, не прикидывайся. Уж меня-то не обманывай. Я знаю, когда тебе кто-то начинает нравиться, ты включаешь режим Шерлока Холмса :)
Полина:
Ну может, и понравился! Что с того? Какая в этом проблема?
Катя:
Да, в принципе, никаких. Просто, я думаю, ты себе хуже сделаешь.
И тут я задумалась… А что, если бы мои друзья узнали, что я с ним общаюсь? Навесили бы на меня такой же ярлык "неудачницы", как и на него? Или просто отвернулись бы? Я попыталась представить такую ситуацию, как мои одноклассники перестают со мной разговаривать, и, к своему удивлению, поняла, что меня это совсем не трогает. Телефон в руке завибрировал, а затем раздался звук входящего звонка.
– Полин, ты что ли обиделась на меня? – настороженно спросила Катя.
– А?
– Ты где витаешь? – возмущённо произнесла подруга. – Так выходит, это действительно правда. Тебе понравился этот экспонат?
– Катя! – прикрикнула я на подругу. – У парня есть имя, и он такой же человек, как и мы с тобой.
Ну где элементарное уважение? Ну как так можно!
– Оу… Слушай меня внимательно, подруга, – серьёзно начала Катя. – Ты в курсе, что этот… Никита какой-то совсем бесхребетный? Наши пацаны из класса, да и вообще все параллели, его постоянно гнобят.
– Нет… – тихо проговорила я.
– Так знай! Они ему отвешивают подзатыльники, оплеухи, толкают, подножки ставят, а Никита вообще ничего не делает в ответ. Обзывают его, как только в голову взбредёт. А он всё молчит и терпит. Разве это пацан? Да любой другой на его месте давно бы уже в драку полез, а этот…Слабак! Да и вообще он какой-то… никакой!
В словах Кати была правда только в одном: как можно было позволять другим вытирать об себя ноги? Хотя, с другой стороны, вдруг у него есть свои причины к такому безразличию. Может, у Никиты что-то происходит дома? Сегодня я видела, как в его небесно-голубых глазах было столько ненависти и злобы, что они вот-вот готовы вспыхнуть черным пламенем. Я не понимала, что могло породить в нём такую бездну негатива? Голос Кати вырвал меня из размышлений.
– Многие из наших задаются вопросом, есть ли у Никиты вообще хоть какие-то чувства? – Катя тяжело вздохнула. – Какая-нибудь капля обиды или гордости в конце концов? Как можно так себя не уважать? Или ему просто наплевать на себя… А это самое страшное.
– Почему? – озадаченно спросила я у нее .
– Потому что, Полин, такие как, Никита, могут закончить печально свою жизнь. По крайней мере, мне так мама моя говорит.
– Ты хочешь сказать, он может совершить суицид? – внутри всё сжалось от страха.
– В теории. На практике не знаю. Ну, а теперь скажи мне, Полин, тебе всё ещё нравится вот такое вот? – в её голосе звучали нотки веселья, но я не понимала, что здесь смешного.
– Да какая разница, понравился или нет! Нельзя так обращаться с человеком, – со злости выпалила я.
– Да ты гонишь?! – Катя явно мне не верила.
– Я серьезно!
– Ну, ну, – расхохоталась она мне в трубку. – Если будет какой-то кипишь в школе, знай! Я на твоей стороне, подруга!
– Спасибо, конечно, за одолжение. Но о каком ты кипише говоришь? – проворчала я.
На заднем фоне раздался грохот, а затем донёсся детский плач. Похоже близнецы свалились откуда-то, пока их нянька отвлеклась на разговор.
– Ё-мое! Полин, я пошла, а то мне голову сестра открутит за один только синяк на её детях, – Катя положила трубку.
Я поднялась с кресла и завалилась на кровать. После разговора с Катей ощущала себя разбитой и подавленной.
– Никита, Никита… – проговорила я вслух. – Тебе, наверное, одиноко? Правда?
Глава 4. Никита
Вернувшись в квартиру после работы, внутри меня всё кипело от злости. И спасибо за это нужно сказать этой пустоголовой девчонке. Жалеть меня вздумала! Пусть подавится своей жалостью ко мне!
Следующее утро выдалось непростым. Спал я плохо, всю ночь ворочался, пытаясь избавиться от навязчивого сновидения. Полина и её пышные формы… Она прижималась ко мне, шептала слова поддержки и убеждала, что я не одинок и не чудак, а прекрасный человек. Естественно, инстинкты взяли верх. Встав с кровати, я сразу почувствовал, как внизу, в паху, трусы натянулись от возбуждения. Будь она неладна!
Пришлось плестись в душ, надеясь, что холодная вода немного усмирит внезапный прилив похоти. Под ледяными струйками я пытался думать о чём угодно, лишь бы выкинуть из головы соблазнительную картинку. Но образ Полины никак не покидал мою память. Этот момент, когда она попробовала мой вишнево-шоколадный торт, совершенно меня озадачил. Полина прикрыла глаза от удовольствия, а её пухлые губы растянулись в счастливой улыбке. А ещё это тепло в груди… Оно было таким неожиданным и сильным. Краем глаза я наблюдал за ней, и в душе радовался, что смог доставить ей такое удовольствие. Её реакция на моё изделие пьянила сильнее любого вина.
Это чувство, когда приходит весна и ты смотришь на распускающиеся почки, в ожидании и в предвкушении чего-то одновременно прекрасного и волнующего. Внутри мне хотелось позволить себе утонуть в этом тепле и сладком наваждении. Но я не мог… Поэтому пора было избавляться от этого странного чувства.
Как только я закрыл за мамой дверь, в квартире воцарилась тишина. Сегодня в кондитерскую мне придётся ехать одному. Надел тёмно-серые брюки чинос, белую рубашку, а поверх нее светло-голубой свитер с круглым вырезом, обулся в белые кроссовки и, накинув коричневое пальто, вышел из квартиры. Я отправился в свой маленький кондитерский рай.
Быстро наведя порядок, услышал звон ключей, и в помещение вошла Машка, свежая и отдохнувшая. Похоже, ей полегчало, раз она пришла на работу.
– Привет, Никит! – поприветствовала меня напарница, лучась энергией. – Как ты тут вчера один?
– Привет, нормально, – буркнул я.
– Как всегда немногословен, – усмехнулась Машка. – Ладно, за работу!