Страница 49 из 167
Глава 2. Никита
Достав из кармана куртки ключ от квартиры, я отпер замок и сбросил кроссовки прямо у порога. Стянув грязную куртку, прошёл в ванную комнату и закинул её в стиралку. На автомате потянулся к запястью, снял черную резинку и собрал волосы в тугой хвост.
Открыв кран с холодной водой, плеснул её себе на лицо. Вода на секунду обожгла кожу, но немного стало легче. Взглянув на свое отражение, захотелось ударить по нему кулаком и разбить эту стекляшку, чтобы выплеснуть всю злость, накопившуюся за весь день, за всю неделю, за всю жизнь. Но не стал… Как обычно.
Это была давняя, проклятая привычка – держать всё дерьмо внутри себя и копить, пока оно не начнет гнить, а потом чувствовать, как оно отравляет каждую клетку, как расползается по моим венам, сжирая меня изнутри. И я ничего не могу с этим поделать.
Пройдя в спальню, быстро переоделся в домашнюю одежду: чёрные спортивные штаны и синюю футболку. Завалившись на кровать, вспомнил о той девчонке, которая пыталась мне помочь. Ха! Тоже мне, спасительница нашлась! Как же она меня взбесила. Смешная такая, ей-богу! Маленькая, с двумя заплетёнными косичками. Её волосы были цвета теплого шоколада, но не простого. В каждом локоне играли золотистые искорки, придавая им объём и живое сияние. Выразительные карие глаза, не просто карие, а медового оттенка, словно в них застыл солнечный свет. Светлая кожа, как у старинной фарфоровой куклы. Курносый носик и пухлые губы, на которых поблёскивал бальзам. Фигурка, конечно, у неё модельная! Грудь третьего размера, да и попа то, что надо. В общем, да, девчонка была красивая, но этот её взгляд полный жалости, просто выводил из себя.
Почему она вообще обратила на меня внимание?! Я не в первый раз сталкиваюсь с насмешками одноклассников. Из-за своей внешности я стал мишенью для всех, кто хотел меня подколоть. Отрастил волосы, похудел…
Моя история началась банально. Обычный вечер после уроков, я просто шёл домой, никого не трогая. Но тут мой взгляд зацепился за картину, которая заставила остановиться. Стас, местный «король школы», и его верная «свита» решили устроить показательное выступление. Они окружили парня, который выглядел как вызов их привычному миру. Длинные волосы, пирсинг, худощавый, с бледной кожей – настоящий неформал. Видимо, такой образ пришёлся не по нраву нашему «королю школы», и он решил показать, кто здесь главный. Я терпеть не могу, когда толпой на одного нападают, вот и решил вмешаться, заступиться. А позже выяснилось, что этот неформал перевёлся в мой класс.
Моя попытка помочь обернулась для меня настоящими неприятностями. Стас посмотрел на меня с презрением и бросил:
«Раз так печешься о таких, сам становись таким же».
Драться я умел, хоть и не всегда выходил из передряг без царапин. Их было пятеро, и увернуться от всех ударов было просто нереально. Но страха как такового не было. Гораздо сильнее меня грызла мысль о том, что придётся вернуться домой. Отец, увидев мой фингал, разбитую губу и ссадины, начал орать как цепной пёс:
«Даёшь себя бить, как баба! Слабак! Тряпка!»
. Объяснять ему что-то было бесполезно, да и в том возрасте я не решался перечить. А потом… После очередной стычки с компанией Стаса я вернулся домой, где меня снова ожидало унижение от любимого папочки. В ответ на его слова я решил изменить себя: стиль, привычки, даже манеру общения. Не то чтобы мне нравился этот новый образ, но это был мой способ сопротивления его давлению. Тот вечер стал для меня переломным. Я выбрал такой путь, чтобы показать, что не боюсь ни отца, ни Стаса с его дружками.
Возвращаясь домой с синяками, отец каждый раз взрывался. Ему не нравилось видеть меня таким, но вместо сочувствия я получал от него колкие замечания. Мать в то время пропадала на работе, готовилась к открытию своей кондитерской. Я помню, как одним вечером отец ворвался в мою комнату, вытащил меня с кровати силком и потащил в гостиную. Я стоял перед ним, опустив взгляд на ковер, и рассматривал пресловутые узоры.
– Бей! – его голос прозвучал как удар хлыста.
Я поднял глаза и увидел на лице лишь раздражение.
– Нет, – тихо ответил я.
– Я сказал, бей! – отец был в ярости.
– Я не буду бить! – выкрикнул я, глядя ему прямо в глаза.
И тогда отец ударил меня впервые. Я ожидал боли, но почувствовал лишь холод. Холод от осознания того, что человек, который должен был меня защищать, причинил мне боль.
– И теперь ты не дашь мне сдачи? – ухмыльнулся он.
– Нет, – прошептал я сквозь стиснутые зубы.
Внутри меня что-то сломалось. Я решил, что не буду играть по его правилам. Больше никаких драк. Ни для него, ни для кого-либо еще. Синяки, с которыми я возвращался, больше не вызывали во мне страх. Отец продолжал кричать, злиться, иногда он меня толкал, провоцируя к действиям, но бить перестал. Мать, занятая своей кондитерской, почти ничего не замечала. Она была поглощена своей мечтой, и я не хотел её тревожить. Спрашивая про синяки, я отмахивался, говорил, что боролся с пацанами или просто упал. Она верила, ну или делала вид, что верит.
В школе меня продолжал задирать Стас и его прихвостни, но я не отвечал. Хотя кулаки сильно зудели, чтобы начистить каждому рожу, кто даже просто косо посмотрит в мою сторону. Но держался и терпел унижения. И терплю до сих пор. Я просто прикидываюсь, играя свою роль неудачника и чудика.
Ненавижу…
Ненавижу всех вокруг!
Я снова закрыл глаза, пытаясь избавить себя от прошлых воспоминаний. Но образ этой девчонки не выходил из головы. Неужели она действительно хотела искренне помочь? Чёрт возьми! Нет, конечно! Мне не нужна ни чья помощь. Я сам справлюсь, как всегда.
Сделав домашнее задание наперед, прошёл на кухню и разогрел себе ужин. Я всегда стараюсь освободить свои выходные от других дел, потому что в эти дни помогаю своей маме в её кондитерской. Да и лишние деньги никогда не помешают. Работая вместе, мы создаем не только вкусные десерты, но и уютную атмосферу в кондитерской. Послышалось, как захлопнулась входная дверь. Это значило, что домой вернулась мама.
Высокая блондинка в чёрном платье зашла на кухню и, накинувшись на меня, прижала мою голову к своей груди. Цветочный аромат духов ударил в нос.
– Никуся! – произнесла мама, но в её голосе была слышна тревога. – Ты совсем худенький стал. Мало ешь. Ты заболел, сынок?
– Мам! Задушишь, – я попытался ослабить её хватку вокруг своей шеи. – Не болею я. Нормально ем, просто аппетита нет.