Страница 148 из 167
– Да. После этого я пообещал себе, что не буду отвечать ударом на удар. Отца это жутко раздражало, и я даже специально злил его, приходя домой побитым. А потом появилась ты, – Никита повернулся ко мне. – Ты начала заступаться за меня, и это очень меня бесило. Я терпеть не мог, когда меня жалели, поэтому поначалу был груб с тобой.
Я улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу в кондитерской. Тогда он действительно был невыносимым.
– А потом тот Новый год… – он замолчал, словно это воспоминание было болезненным для него.
Неужели он помнит? Наш первый поцелуй, тот волшебный вечер, нашу новогоднюю сказку? Сердце начало биться сильнее. Я подалась вперёд, намереваясь взять его руку. Никита расслабил ладонь, позволяя мне обхватить её своей. Мне было плевать на шум и гам вокруг, на снующих туда-сюда ребят, громко разговаривающихся и смеющихся. Сейчас для меня было важно услышать всю правду, которую я долго ждала.
– Я слишком поздно понял, что ты мне небезразлична, Полина, – прошептал Никита.
– Но почему ты вернулся? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Из-за развода родителей. Мама переживает, и я не мог оставить её одну.
Никита приехал поддержать маму, и это благородно с его стороны. И пусть мне сейчас немного, совсем чуть-чуть обидно, что он вернулся не ради меня, а ради мамы, я понимаю, что мама – это святое. И я не могу обижаться на него за это.
– Тебе надо было всё скрывать от меня, – слова сами сорвались с моих губ.
Внутри меня бушевал целый океан эмоций. Никита вздохнул и провёл рукой по моим волосам.
– Полина, я хотел тебе написать, когда был в Питере. Ты не представляешь, сколько раз открывал сообщение, набирал текст, а потом стирал, потому что считал… – он запнулся.
– Потому что ты думал, что я тебя ненавижу? – закончила я за него, и почувствовала, как по щеке покатилась одинокая слеза.
Никита бережно притянул меня к себе, и я, не сопротивляясь, положила голову ему на плечо. Его сильные руки обвили меня, прижимая к себе крепко. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, и обвила руками его за талию, словно маленькая обезьянка, ищущая защиту.
– Да, Поля, я боялся, что ты всё ещё ненавидишь меня.
Рядом с ним было так тепло и спокойно. Не верилось, что Никита вернулся, что он извинился и объяснил всё. Он даже поделился своими тайнами, и я поняла, как тяжело ему было всё это время. Отец не понимал его, а от матери, судя по его словам, он всё скрывал. И тут я ещё, как снег на голову, со своими чувствами.
– Никита, – тихо позвала я его. – Я не могу тебя ненавидеть. Да, мне было тяжело, когда ты накричал на меня и обвинил во всех бедах, – усмехнулась я, вспоминая тот момент. – Но… если бы этого не случилось, кто знает, как долго ты продолжал страдать.
Я ощутила его улыбку и вдруг поняла, как мне стало легко на душе.
– Значит, мы больше не будем прятаться за молчанием? – мой голос прозвучал тихо, но уверенно, когда я встретилась с ним взглядом, затаив дыхание в ожидании ответа.
Никита отрицательно покачал головой, его лицо стало серьёзным.
– Знаешь, что я понял. Молчание – это самый опасный враг. Оно разъедает изнутри и создаёт пропасти там, где их не должно быть.
Его рука нашла мою, и наши пальцы сплелись в нежном объятии. И в этом простом касании растворились все тревоги, что ещё недавно сдавливали грудь. Я снова прижалась к его плечу, чувствуя, как тепло его тела проникает сквозь ткань моей одежды. Внутри меня словно ожила целая стая бабочек, их лёгкие крылья закружились в головокружительном танце, вызывая странное, но такое приятное волнение. Вокруг бушевало веселье: звонкие голоса, смех, ритмичная музыка, наполняющая воздух. Я украдкой взглянула на него и увидела, что Никита прикрыл глаза, а на его губах играла лёгкая улыбка. Пока он не видел, позволила себе рассмотреть татуировку на его шее. Изящная ласточка, словно застывшая в полёте, парила на его коже. Эта свободолюбивая птица завораживала и притягивала взгляд. Казалось, что Никита и сам такой – готовый расправить крылья и отправиться в свой собственный полёт.
Неосознанно я провела кончиком пальца по его шее, ощущая гладкость кожи. Что же заставило его выбрать именно эту птицу? Мои размышления прервал тихий вздох. Никита открыл глаза и, не отводя взгляда, посмотрел прямо на меня. Щёки мгновенно залились краской.
«Он не спал? Ой, как неловко…»
– Нравится? – тихо спросил он.
Я лишь кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.
– Это моя первая татуировка, – начал Никита, не отводя глаз. – Сделал её почти сразу, как приехал в Петербург. Она напоминает мне, что даже самый долгий полёт когда-нибудь заканчивается. И что важно не только куда ты летишь, но и к кому возвращаешься.
Сердце на мгновение замерло, испугавшись собственных чувств. Почему мне кажется, что он говорит обо мне? Неужели я так наивна, что позволяю себе надеяться на что-то большее? Щёки продолжали гореть. Глупо, нелепо, по-детски. Но я ничего не могла с собой поделать. Внезапно в памяти всплыли те пакетики с печеньем, которые кто-то подкидывал мне втайне.
«Стоит ли рассказать Никите об этом сейчас?»,
– промелькнула мысль, но тут же была отвергнута. Сейчас хотелось лишь наслаждаться присутствием Никиты, чувствуя, что между нами наконец-то налаживается взаимопонимание.