Страница 53 из 58
Модуляция 22
Сергей Прокофьев (1891−1953)
А можно ли в начале XX века писать музыку, если ты смеешься над классиками, не выносишь романтиков, не воспринимаешь импрессионистов, не любишь красивых, сладких, нежных мелодий, считаешь, что время классической оперы закончилось, считаешь Скрябина с его идеями спасения человечества не вполне нормальным, не воспринимаешь музыку своего современника Сергея Рахманинова, не собираешься, как некоторые, быть экспрессионистом, то есть кричать об ужасах этого мира? Если ты в душе – скептик.
Если ты – приличный шахматист, видящий на несколько ходов вперед, любитель анекдотов, не прочь серьезно поговорить о гонорарах, прежде чем писать музыку, не веришь в Бога, не любишь вздыхать под луной и страдать от неразделенной любви.
А любишь поэзию Маяковского и считаешь, что вершина поэзии – две строчки из его стихотворения:
А вы ноктюрн сыграть могли бы
На флейте водосточных труб?
Итак, в истории музыки появился «монстр». Какие там «обнимитесь, миллионы»? Водосточные трубы! Какие страдания? От чего?
Когда есть СОЛНЦЕ!
Прокофьев заводит тетрадь, куда все должны написать ответ на один вопрос: «Что вы думаете о солнце?»
Прокофьев называет себя Председателем Земного шара от области музыки.
В общем, скандал, да и только. И этот скандалист, позер, циник сочиняет музыку.
Казалось бы, что можно придумать в балетной музыке после Чайковского?
И можно ли создать что-либо равноценное?
Оказалось, можно! И сделал это – Сергей Прокофьев. Балет «Ромео и Джульетта».
А что делать в жанре фортепианного концерта после Чайковского, Шумана, Брамса, Грига? Оказывается, можно! Да и очень здорово! Целых пять концертов!
А как писать оперу, которая вся про любовь, если ты не романтик? Значит, любовь будет другая. Нужно надсмеяться даже в опере над любовью.
Поэтому назовем оперу «Любовь…
к трем апельсинам».
Это еще что такое? Как можно?
В общем, Прокофьев – это чудовище!
Так его учителя и профессора и воспринимают.
Добрейшие, интеллигентнейшие выходят из зала, не выдержав музыки не романтика, не классика, не… не…
Сегодня Сергей Прокофьев – один из самых исполняемых композиторов на Земле. Почему? Ох!!!
В следующей книге.
Модуляция 23
Маркграф Бранденбургский
Маркграф – это как бы князь земли («марк» – «земля», «граф» – «владелец»).
Все свои шесть концертов Бах написал по заказу маркграфа Бранденбургского.
В Швеции они называются ландсхевдинги (вожди земли).
По сути, это наместник короля в определенной части королевства.
Но поскольку Германия была раздроблена на мелкие княжества, то можно сказать, что маркграф – король земли Бранденбург.
Модуляция 24
Цезарь Антонович Кюи (1835−1918)
Кюи как личность меня интересует невероятно.
Ответив на некоторые вопросы, связанные с его жизнью и творчеством, мы можем ответить на принципиальные вопросы истории искусства. Потому что об опере Кюи «Вильям Ратклиф» Стасов писал, что эта «великая опера будет жить в веках».
А Николай Андреевич Римский-Корсаков?
«“Вильям Ратклиф” – произведение весьма замечательное, которое займет в искусстве свое место, как “Русалка” Даргомыжского, после “Руслана” и “Жизни за царя”» (???).
Да что же с ними со всеми?
Может, потому, что Кюи был генералом, а генерал и в музыке должен победить?
Где она, эта опера? Где «Вильям Ратклиф»?
Где многочисленные грандиозные оперы генерала Кюи, которые с триумфом ставились не только в России, но и в других странах?
Сам же Кюи об опере Мусоргского «Борис Годунов» писал, что «опера не получилась», что в ней «много грязи». Что она – «неудача Мусоргского».
Если сегодня какой-нибудь солидный оперный театр в мире не ставит «Бориса Годунова»,
то только потому, что у них может не хватить низких мужских голосов высочайшего качества.
Иногда причина в том, что в этот момент режиссер и дирижер занимаются постановкой второй гениальной оперы Мусоргского «Хованщина», а «Бориса» планируют к постановке на следующий год.
Почему же и Стасов, и Кюи так ошиблись в оценках?
Кюи интересен и тем, что, когда он родился, еще не была создана первая русская опера «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»).
Не было оперы «Евгений Онегин» и самого автора оперы – Чайковского.
А умер он, когда Прокофьев и Стравинский были зрелыми композиторами.
В трехлетнем возрасте Кюи мог увидеть Пушкина, а в конце жизни – Маяковского, Пастернака, Блока.
Он мог бы дружить и с Чайковским, и с Шостаковичем. Но вряд ли Кюи понял бы музыку Шостаковича.
Если даже Мусоргский и Дебюсси были для Кюи модернистами, то что же он мог сказать, услыхав «Весну священную» Стравинского?
(А он сказал, да еще как!!!) Бедный, бедный Кюи!
Бедный генерал, учитель по фортификации, учитель царских детей, доживший до большевистского переворота!
До голода, холода и первых жертв ГУЛАГа.
Я хочу надеяться, что Кюи умер раньше, чем революционные матросы и солдаты появились в его доме. И умер не от голода. И не от мороза.
И не от стресса, потрясенный тем, что ему рассказывали о злодеяниях новой власти.
Модуляция 25
Уильям Шекспир
Если бы не было Шекспира…
Не могу даже предположить, по какому пути пошло бы Человечество.
Думаю, мы никогда не доберемся до самых глубин шекспировской мысли.
Мы так и не раскроем тайны его сонетов, не ответим на вопрос, почему Гамлет медлит. И никогда не поймем, почему Шекспиру было все равно, есть ли замок Эльсинор (такого замка нет. Шекспир перепутал. Есть датский город Хельсиньер, и есть замок Кроннборг).
У Шекспира встречаются исторические герои, которые реально никогда не смогли бы встретиться, ибо когда один из них умер – другой еще не родился. А ведь мы по-прежнему называем это так, как хотел Шекспир, – «историческими хрониками».
Мы никогда не поймем, как Ромео плыл на корабле из Венеции в Верону (посмотрите на карту). Или когда Дездемона могла хоть на секунду встретить Кассио, чтобы якобы изменить Отелло.
Да и важно ли все это?