Страница 23 из 58
…Отправился куда-то в лес…Бродил, бродил, чуть не заблудился.
…Затем вернулся в общежитие.
Все учат, зубрят – дело идет к последнему экзамену.
…Зашел в комнату, где – телевизор.
(Тогда в общежитиях была единственная на весь дом комната с телевизором, и называлась она «красный уголок».
Это потому, что в этой комнате висели многочисленные портреты Ленина, Брежнева, красные знамена, агитация за советскую власть в плакатах.)
В «красном уголке» – никого. Все готовятся к экзаменам.
…Он включил телевизор.
…Просто чтобы что-то говорило, светилось, двигалось.
А там – открытие сезона – трансляция из Концертного зала филармонии. Вначале ведущая начала рассказывать о Бетховене. О его Девятой симфонии.
Ему хорошо запомнилось то, что Бетховен писал эту музыку, будучи совсем глухим.
А затем музыка зазвучала. И случилось что-то неожиданное. Он слушал музыку как никогда в жизни.
Музыка потрясла его.
Каждый звук проникал в Душу, волновал, удивлял, радовал. А затем началась четвертая часть, и вскоре в музыке, до сих пор звучавшей без единого слова, появился могучий человеческий голос, который запел:
О, братья!
Довольно печали!
Давайте гимны петь
Безбрежному веселью
И вечной радости.
А затем – другие голоса.
А затем – огромный хор:
Радость, пламя неземное,
Райский дух, слетевший к нам,
Опьяненные тобою,
Мы вошли в твой светлый храм.
Ты сближаешь без усилья
Всех разрозненных враждой,
Там, где ты раскинешь крылья,
Люди – братья меж собой.
Он по-прежнему помнит то невероятной силы впечатление, то состояние, которое он испытал.
Бетховен, глухой и одинокий, нашел в себе силы для такой радости.
На следующий день наш молодой человек проснулся с двумя ощущениями.
Первое – пустота, а второе – потребность немедленно заполнить образовавшуюся пустоту той энергией, которую он ощутил вчера, слушая Девятую.
Но где и как ее теперь услышать?
Ведь то были не нынешние времена, когда к нашим услугам Интернет, лазерные диски. Это были советские семидесятые годы.
Наш молодой человек немедленно написал письмо на радио в передачу «Концерт по заявкам» с просьбой как можно быстрее исполнить Девятую симфонию Бетховена. В течение целого месяца он слушал все концерты по заявкам. Но никакой Девятой так и не исполнили.
Тогда он написал еще одно письмо на радио, теперь уже угрожающее, где сообщил, что вопрос идет о жизни и смерти.
Они испугались и ответили ему, мол, молодой человек, не умирайте, а купите себе пластинку с записью симфонии. Ведь в концерте по заявкам исполняются только произведения протяженностью в две-три минуты.
В конце концов он купил пластинку с записью симфонии и каждый раз, как только получал доступ к проигрывателю, слушал эту музыку.
Через некоторое время слушал уже не один.
Они познакомились на наших концертах. Она – первокурсница и он – выпускник.
На этом и закончился его рассказ.
…Прошли годы.
Через десять лет я принимал участие в фестивале «Мастера искусств – труженикам села».
Приезжаю в деревню, а там – полный клуб!
Даже на полу сидят. Такого я еще в деревне не видал. Чтобы столько народу собралось слушать скрипку и фортепиано!
Оказывается, председатель этого колхоза и его жена – главный специалист – безумные меломаны.
В деревне все знают, что по вечерам он и его жена, уложив детей спать, слушают какие-то симфонии да сонаты.
А когда председатель и его жена узнали, что я приезжаю в их деревню со своей скрипкой и рассказами, – сами обошли все дома и сказали всем сельчанам, что концерт этот ни за что пропустить нельзя.
Вот почему собрался полный зал.
После концерта они пригласили меня к себе в гости.
Все как обычно: деревенский дом, старые фотографии, часы с маятником, только вдоль целой стены – полки, где все уставлено коробками с сотнями пластинок.
В разгар пира мой герой поднялся, подошел к полкам, из самого центра собрания достал пластинку с Девятой симфонией Бетховена и показал мне.
Мы с ним переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу.
Вот и вся история.
Но вы, дорогие читатели, наверное, тоже не успокоитесь, пока я не раскрою секрета, почему, прочитав записку, я сразу понял, что любовь моего собеседника к Девятой симфонии Бетховена не случайна, а вызвана какими-то особенными обстоятельствами.
Да ведь именно на этом построены все принципы моих выступлений, бесед, концертов, книг!
Восприятие классической музыки связано прежде всего с особым состоянием Души, с ее открытостью навстречу музыкальному Космосу. В отличие от всех видов популярной музыки, классическая музыка не может звучать просто как заполнение свободного времени. Потому что восприятие такой музыки – это огромная душевная работа. Воспринятая классика дает наслаждение такого масштаба, какое не знакомо ни одному потребителю любой другой музыки.
Музыка Бетховена настигла нашего молодого человека именно в тот момент его жизни, когда его Душа была как открытая рана. В такой момент можно покончить жизнь самоубийством, а можно написать самые великие в мире стихи или музыку, можно совершить открытие всепланетного масштаба.
Ибо проснувшаяся в своих страданиях Душа сотрудничает с Вечностью. С трагедиями Шекспира, с симфониями Бетховена и фугами Баха, с картинами Рембрандта и поэзией Данте.
Именно поэтому моя задача в любом выступлении и в книгах – обострить все органы чувств и все способности к восприятию моих слушателей, вывести их из состояния повседневности, открыть специальные клапаны высокого общения.
– Ну вот, – скажете вы, – значит, для того чтобы воспринимать классическую музыку, нужно, чтобы любимая бросила или еще какая-нибудь беда случилась. Уж лучше тогда любая попса, чем страдать и мучиться.