Страница 26 из 209
Глава 22
Глава 22. Он не жилец
« — Он не жилец, – жестко сказал я в ту ночь Китти.
— У него сестра Нэйт, маленькая девочка, у которой из родственников только он, –
рыдала она. А ведь Китти всегда была веселой и жизнерадостной и никогда не плакала.
Такой я видел её только в день смерти нашего отца. – Умоляю, ты ведь можешь что-то
сделать. Хоть что ни будь, спаси его… Мы ведь не такие как они. Из-за них умерла
наша мама, наш папа… Но мы ведь не такие Нэйт, ты ведь не такой, тебе ведь не
плевать, я умоляю…»
— Китти стояла на коленях и плакала над телом Людвига, не желая его отпускать. Ей
было плевать на любые раны и язвы на его теле. Всё это было выше моих сил. И я
сделал то, что сделал. Как бы я не хотел, чтобы в моей силе было больше жизни, моя
сила все же была силой смерти. И по итогу я создал живой труп. Я смог исцелить его
болезнь, я смог не дать ему отправиться в мир иной. И это все еще был тот самый
человек. Но уже совсем другой. Я мог повелевать душами, но как оказалось оболочка
души мне не под силу.
— Ты сделал, все что мог, – неожиданно голос Мэри прозвучал мягче.
Лишь на минуту в ее взгляде пропала ненависть.
— Когда Людвиг пришел в себя, он кричал от того, что с ним стало. Просто кричал, от
этого крика у меня содрогались стены, – мой рассказ дался мне тяжелее, чем я думал.
Должно быть от того, что я дал слишком много личных деталей, которые должно было
утаить. Но почему-то я не смог их скрыть от Мэри. – Я сказал Китти, что должен
отправить его обратно. Но она отказалась. Вместо этого поругавшись со мной,
закрылась с ним в зале. Я думал, что выломаю дверь, но крик прекратился. Китти
велела мне не мешать ей. Она пробыла там несколько часов. А после вышла, вместе с
Людвигом. И сказала, что теперь он будет служить у меня. Не знаю, что она ему
сказала, но Людвиг на удивление был полностью спокоен и согласен.
В глазах Мэри появилось столь искреннее сочувствие, что мне и самому стало больно.
— Он общается с семьей? – вопросы Мэри били точно в цель.
— Он захотел, чтобы его признали мертвым, – тряхнул я плечами. – Но я полностью
обеспечиваю его сестру. Сейчас она живет и учится в частном и дорогом пансионате.
Они с Китти обмениваются письмами. Она читает их Людвигу.
— Странно, – грустно сказала Мэри.
— Что именно? – не понял я. – В моем рассказе было много странного.
— Что он не захотел общаться с сестрой. Если любил ее.
— Именно потому, что любил, не захотел, – уверенно сказал я. – Иногда, если любишь
человека, его нужно отпустить. Он не захотел, чтобы его сестра была привязана к
моему поместью, чтобы видела его, чтобы винила себя. Иногда легче исчезнуть, чем
быть обузой.
Я об этом хорошо знал и полностью понимал Людвига.
— Бедный Людвиг, жить ради писем, – тихо прошептала Мэри, – У него никого нет.
Мэри закрыла глаза, словно испытывала боль.
— У него есть Китти, – сам не знаю, зачем продолжил давать все больше и больше личной
информации. Не любил ведь болтать. Но почему-то с Мэри, не мог заткнуться. – Он
сильно привязан к моей сестре. Я уверен, что когда он был здоров, то испытывал к ней
весьма теплые чувства. И умерев, продолжил их испытывать в совокупности с
благодарностью. Китти ничего не видит конечно же, Людвиг особо не показывает, но я
вижу, как он смотрит… то есть чувствую. И не только это. Иногда я прохожу мимо её
спальни и вижу, как просто сидит с какой-нибудь её вещицей в руках, смотрит в окно и
надеется, что сегодня она приедет нас навестить. Он бы и служил у нее, если бы не
был привязан магией к моей силе, и кладбищу, с которого я эти силы подпитываю.
Поэтому всё, что ему остаётся, это заботиться о её подушечках, столике и прочих
безделушках.
Здесь я соврал. Я мог бы найти способ отправить Людвига к Китти. Мог бы устроить
маленькое незаметное кладбище у нее во дворе.
Не такое как у меня. Без надгробий. Всего с парочкой трупов.
Но, конечно же, делать я этого не стал. И вовсе не от того, что муженька Китти
напугали бы трупы. У меня на это были другие причины.
Главной из них стал муж моей сестры. Богатый, по словам моей сестры красивый, умный,
идеальный, а по моему личному мнению конченый мерзавец.
Хотя, может, и не настолько столько конченый.
Он ведь заботился о ней, задаривал подарками, просто постоянно пропадал. По службе,
конечно же.
По службе… В домах терпимости! Извращенец. Он ей изменял. Изменял моей беременной
сестре.
Китти этого не видела. Она была влюблена в него той самой искренней, первой и
настоящей любовью, которой только можно быть влюбленной.
А вот я понял, что к чему быстро и даже поймал урода на горячем. Он оказался
любителем особых развлечений.
Я хотел убить тварь на месте. Он, конечно, извивался, умолял его простить и клялся,
что это только во благо моей сестры.
«— Она беременна, я ради нее!» – ползая на полу от боли, стонал он.
Он клялся, что больше не будет. Только поэтому я оставил его живым и ничего не сказал
Китти. Ради нее. Ради ребенка.
Но Людвига к ней тоже отправлять было нельзя. Могло показаться из-за внушительных
размеров и молчаливости, что Людвиг глуп. Но это было далеко не так. Да он не любил
болтать по ерунде и изъяснялся простыми короткими фразами, но он был очень умен и
наблюдателен.
И боюсь, что он тут же рассказал бы Китти о своих наблюдениях. А этого делать было
никак нельзя.
Я сделаю это сам. Но позже. Хотя бы, когда она родит.
И снова тяжелые мысли.
— Если он любит Китти, а она вышла замуж… – Мэри замолкла, и по голубым глазам стало
ясно, что задумалась. И эти мысли ее расстраивали.
Она была такая же, как и моя сестра. Любительница любовных романов со счастливым
концом.
Вот только жизнь, это совсем не любовный роман.
— Людвиг счастлив за неё. Настолько, насколько может быть счастлив мертвец. Как бы он
не любил Китти, эта его любовь навсегда была бы покрыта тайной. И неважно, умер бы
он тогда или нет. Она для него всегда оставалась «леди», и он знал, что вместе им
быть не суждено. Всё что ему оставалось – это отойти и тихо любить её издалека. И
никак иначе.
Я посмотрел точно на Мэри. Наши взгляды встретились, и я попытался уловить в её