Страница 66 из 111
Телефон зажужжал в кармане. Анаит вздрогнула: она стала бояться звонков.
От сердца отлегло, когда на экране она увидела «Мирон Акимов».
— Мирон! – радостно сказала Анаит. – У вас есть новости?
— Никаких, – тут же отозвался Мирон.
Тут-то и следовало спросить: «Зачем же вы тогда звоните?» Но Анаит вместо этого сказала:
— А меня Бурмистров выгнал.
Акимов помолчал. Затем озадаченно спросил:
— Он с ума сошел?
Его уверенность в том, что ее можно выгнать только обезумев, была Анаит приятна.
— Скорее, я сошла с ума, – призналась она.
— Что-то сомневаюсь. Не хочешь рассказать? Я в городе, уже освободился. На «Кропоткинской» есть одно место.. Ничего особенного, но отличные пельмени и своя выпечка. Как ты относишься к пельменям?
— Очень хорошо отношусь, – торопливо сказала Анаит. – Пельмени – лучшие друзья девушек. – Акимов отчетливо хмыкнул. – Я приеду, только скажите адрес.
Он встретил ее на выходе из метро. Хмурый, руки в карманах, лицо мрачное, но при виде Анаит на губах появилась скупая улыбка.
— Пойдем, здесь недалеко.
Взял ее под руку – непривычно! Но идти оказалось удобно. С Аликом ей приходится постоянно приноравливаться к его шагу, а он то несется, то едва передвигает ногами; прогуливаться с ним под руку – сплошное мучение. А теперь Анаит шла в своем темпе.
Акимов направлял ее почти незаметно. Переулками и дворами они вышли к невзрачному дому, спустились в полуподвальное помещение и оказались в просторной столовой. Акимова здесь знали. Вышла повариха, назвала его по имени-отчеству, крикнула непонятное на кухню:
— Две «московские» принесите, девочки.
— Я им стены расписывал в комнатах для отдыха и на втором этаже, – пояснил Акимов.
Анаит терзало любопытство, что же мог нарисовать Мирон, но она постеснялась спросить.
Они сели в глубине зала. Акимов ушел в очередь и вернулся с двумя тарелками пельменей и чаем. На отдельном блюде сверкали сахарными кристаллами две плюшки.
— Это нам презент от заведения. Ты ешь мучное?
— Я все ем!
Запивая пельмени крепким и очень сладким чаем, Анаит выложила – во второй раз – свою историю.
Есть люди, которые слушают, как будто выполняют тяжелую работу. Молча, со стиснутыми зубами. Они вдумываются в сказанное, пытаются ухватить смысл, объять сразу всю историю с ее ответвлениями и действующими лицами.. На лицах у них упорство и понимание, что эта работа должна быть выполнена во что бы то ни стало.
Так слушала Анаит бабушка.
Отец слушает вовлеченно и активно. Он бы уже забросал ее вопросами. Например: «А чем ты думала? Нет, мне действительно интересен ход твоих мыслей!» Неправда, папа, не интересен. Ты просто пытаешься таким образом показать, какой глупой я была.
Мама всегда слушает эмоционально. «Ох, Анаит! Как же небеса допустили такое?» Может пустить слезу и при этом всегда сводит все к тому, что ее ждет нищая несчастная старость. Для мамы все, что случается нехорошего с ее дочерями, – удар по ней самой.
Любые события в жизни Анаит мама рассматривает через призму того, как они отзовутся на ней. «Что значит – это произошло с тобой? Страдаю-то я!»
Алик всегда слушает молча. Не перебивая. Очень внимательно, не задавая ни единого вопроса. А в конце обязательно спрашивает: «Что ты хочешь от меня услышать?»
Ксения слушает, подгоняя и ускоряя повествование. «А ты что?.. А она что?.. А зачем она так? И что ты теперь?..»
Акимов слушал и одновременно ел. Сразу становилось ясно, что для него главнее. «Проголодался, наверное, за целый-то день», – подумала Анаит, которой вообще-то должно было быть обидно, что ей предпочли пельмени, но почему-то не было.
Однако, когда она закончила рассказ, оказалось, что Акимов не пропустил ни слова.
— Это даже красиво, – сказал он, отодвинув тарелку. – Как костяшки домино. Юханцева толкнула одну – и повалились остальные. Но расчет неточен.
— В каком смысле?
— Ульяшин вряд ли займет место главы союза. А без этого все построения Юханцевой не имеют смысла. Кроме того, она не учитывает тебя, например..
— А что я могу?
Акимов удивленно взглянул на нее:
— Например, придешь к Бурмистрову и расскажешь правду. У Юханцевой станет одним серьезным врагом больше. Она этого не просчитала. Или ты поговоришь с Ульяшиным и объяснишь ему, кто все это придумал. Или я с ним поговорю. Ну, и так далее. В общем, это довольно неустойчивая схема. Я всегда думал, что Юханцеву подведет ее заносчивость. Она почему-то уверена, что все всегда будут поступать так, как она решила.
Его слова заставили Анаит взглянуть на случившееся по-другому.
Юханцева далеко не так всемогуща, как ей показалось. А она сама, Анаит Давоян, далеко не так беспомощна.
— Этого не хватит, чтобы Бурмистров взял меня обратно на работу. – Она выпалила это прежде, чем успела подумать.
Акимов остро взглянул на нее:
— А ты хочешь к нему вернуться?
Анаит подумала и кивнула. Да. Мартынова была права. Вместо того чтобы жалеть себя и страдать о том, как она, такая образованная и утонченная, работает на такого невежду, нужно было брать у него все, что он способен дать. Она этого не сделала.
— А что нужно, чтобы Бурмистров снова согласился взять тебя своим советником?
Удивительный все-таки человек Мирон Акимов! Задает простые вопросы. Очень простые. Которые, однако, самой Анаит и в голову не пришли.
— Нужно..
Ответ явился сразу же.
— Вернуть картины, – упавшим голосом закончила Анаит. – Больше ничего не могу изобрести.
— Больше ничего и не надо.. – Акимов замедлился, взгляд задержался в точке за ее спиной; он что-то напряженно обдумывал.
Будь Анаит чуточку проницательнее, она поняла бы, что у Мирона только что родилась идея.
Он едва заметно прищурился.
На первый взгляд идея показалась ему гениальной. На второй вылезали кое-какие сложности, с которыми придется столкнуться.. Но все преодолимо, если потрудиться.
* * *
Сначала Анаит намеревалась ограничиться коротким сообщением. «Я больше не работаю с Игорем Бурмистровым, с вами будет связываться другой человек». Но передумала и решила позвонить. Все-таки детективы заслуживают не сухой эсэмэски, а телефонного звонка.
Услышав в трубке доброжелательный голос сыщика, Анаит внезапно спросила, можно ли ей приехать. Ей нужно кое-что им рассказать.
«Разумеется», – сказал Илюшин и добавил, что они будут рады ее видеть.