Тигровый, черный, золотой

Глава 7

Анаит подлетела к дому, трясясь от злости и едва не сломав еловую ветку. Она ощущала себя способной вышибить дверь, окажись та закрыта. Но дверь была не заперта. Акимов сидел за столом у окна и только вскинул брови, увидев девушку, ворвавшуюся в комнату.

— Ты! – в ярости выдохнула Анаит. – Ты его предупредил!

— Вот мы и перешли на «ты», – заметил Акимов как ни в чем не бывало. – Правда, я не совсем понял..

— Ты предупредил Вакулина! Из-за тебя он удрал!

— Ну конечно, я предупредил Вакулина, – удивленно сказал Мирон, изучая ее. – Он мой старый приятель, хоть и ужасно бестолков. Крышу мне помогал чинить. Неужели ты думаешь, я позволил бы держимордам твоего босса до него добраться?

Его спокойствие окончательно вывело Анаит из себя.

— Это – подлость! – звенящим от напряжения голосом сообщила она. – По твоей вине Бурмистров не получит свои картины назад!

Мирон пожал плечами:

— Да мне-то что до этого? Слушай, сядь, отдохни. Ты красная как помидор. Нет, мне нравится, ты очень красивая, правда. Я бы тебя такой нарисовал. Но мне кажется, ты не слишком хорошо себя чувствуешь.

— Я себя паршиво чувствую! – ожесточенно выпалила Анаит. – Я тебе доверилась! А ты..

Акимов снова засмеялся.

— Ты мне в какой момент доверилась, уточни: когда забралась ко мне в дом или когда удрала через окно? Сядь, пожалуйста, и позволь кое-что тебе объяснить.

Анаит стояла, гневно раздувая ноздри. Акимов поднялся, выдвинул для нее стул и сделал приглашающий жест.

Она нехотя села.

— Я, похоже, невольно ввел тебя в заблуждение, – сказал Акимов, вернувшись на свое место. – Сожалею об этом. Но я не работаю ни на тебя, ни на Бурмистрова. Я не обязан никому помогать в расследовании. Когда ты удрала, я понял, что за Колей вот-вот придут. Правда, я не знал про частных детективов – думал, ты сдашь нас самому Бурмистрову и он пришлет кого-нибудь из своих братков.

— Каких еще братков! Нет у него никаких..

— Ты уверена? – перебил Акимов, и тон его был таков, что Анаит осеклась. – У меня вот другие сведения. Я не хотел, чтобы моему старому приятелю ломали ребра. Дал ему на сборы пять минут, вызвал такси, а уж куда он дальше исчез – это меня не касается.

— Вранье какое бессовестное!

— Анаит, зачем мне знать, куда убежал Николай? Меньше знаешь – меньше можешь рассказать другим. Да мне и безразлично, где он прячется.

— Он картины украл!

— Откуда такая уверенность?

— Или помог украсть! – стояла на своем Анаит. – Он преступник! А ты – его пособник.

— Понятия не имею, помогал он в этом или нет, – спокойно сказал Мирон. – Но даже если Вакулин по неосторожности сыграл в этом какую-то роль, знаешь, невелик грех – стащить две халтуры Бурмистрова. Чтобы внести окончательную ясность: я б не осудил даже того, кто утащил бы все десять. Если ты разочарована – что ж, мне жаль.

Анаит молчала.

— Ты голодная?

— А как же я? – Она подняла на него глаза. Злой багрянец отхлынул, оставив на щеках свой бледный след, розовеющий румянец. – Бурмистров меня уволит, если картины не отыщутся.

— При чем здесь ты? Ты же не частный сыщик, ты вообще не занимаешься поисками.

— Бурмистров меня уволит, – повторила она.

Переплела пальцы, уткнулась в них носом и притихла.

Акимов смотрел на нее. Невероятно! Ворвалась как фурия, он думал, она здесь все разнесет.. Метала громы и молнии. Его самого придушить была готова. И вот пожалуйста: сидит несчастная, как наказанный ребенок, которого за мелкую провинность оставили на долгие часы после уроков одного, в пустом классе.

«Вот куда ты лезешь, дурень? – спросил он самого себя. – Ну, барышня. Красивая. Очень. В два раза младше тебя. Допустим, не в два, на двадцать лет младше, но это роли не играет, тут что на пятнадцать, что на тридцать – разницы нет».

Девушка вскинула на него карие глаза:

— Вы простите, Мирон Иванович. Я, когда на меня находит, голову теряю. Несу всякое.. Потом стыдно. Вот как сейчас.

— А мне очень понравилось, – искренне сказал Акимов.

— Что вам понравилось?

— Ты была такая.. – Он поискал слово. – Брунгильдистая! Очень красиво. Такая сила, мощь.. Высвобожденная стихия. Можно ты будешь мне позировать?

— Вы издеваетесь надо мной?

— Ничуть. Женщина в гневе прекрасна.

— Женщина в гневе уродлива и оскорбляет собою само понятие женственности, – возразила Анаит.

— Чепуха! Кто это сказал?

— Мой папа.

— Ну, я с твоим папой не согласен, – сказал Акимов. – Поверь, ты ничего не оскорбляла. А что рассердилась – ну да, я бы на твоем месте тоже рассердился. Ты мне, кстати, так и не ответила.

— О чем?

— Ты голодная?

Он смотрел на нее спокойно, выжидательно. Анаит не могла понять этого человека. Она накричала на него в его собственном доме, оскорбила, обвинила бог знает в чем.. Алик за одну десятую того, что она позволила себе сегодня, отчитывал ее как школьницу. А отец не разговаривал бы неделю – в лучшем случае. Однажды он молчал целых десять дней. Страшно вспомнить! «Я тебе добра хочу, – объяснял он позже. – Вспыльчивая женщина – враг самой себе. У тебя будет тяжелая жизнь, если ты не научишься обуздывать горячий нрав. Это отвратительно, Анаит!»

А Мирону Акимову как будто все равно.

Должно быть, он от природы равнодушный человек. Бывают такие: что ни делай, им плевать. Холодноватые, сдержанные.

— Нет, я не голодная, – сказала Анаит. – Спасибо большое. Я пойду.

Она поднялась и даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Есть идея, – торопливо сказал Акимов. – Я этих частных детективов видел, даже пообщался с ними. Вполне возможно, они знают свое дело. Но вот в чем сложность: они посторонние. Чужеродный элемент по отношению к нашему сообществу. Им расскажут в лучшем случае одну десятую правды. Остальное утаят.

— К чему вы ведете?

— Ну, я мог бы поговорить с нашими, – предложил он. – Кое с кем. Просто навести справки, разузнать, не ходит ли каких-то слухов.. Слухи есть всегда.

Анаит всматривалась в него. Между бровями залегла напряженная морщинка.

— Но ведь вы сами сказали: вам все равно, кто украл картины.. Я не понимаю.

Мирон неловко усмехнулся:

— Считай, это способ загладить вину. Мне это ничего не стоит. Если от моих расспросов будет какой-то прок, почему бы и нет?

— Это было бы замечательно! – Энтузиазм в ее голосе обрадовал его сильнее, чем он готов был себе признаться. – Вдруг вы и в самом деле что-то узнаете!

Он видел, как захватила ее новая идея.

— Естественно, все, что узнаю, я буду передавать тебе.