Тигровый, черный, золотой

Глава 6

Им пришлось протискиваться через небольшую толпу. Перед подъездом стояли люди и, казалось, чего-то ждали. Сергей узнал Наталью Голубцову, Ульяшина.. Даже в этих обстоятельствах Павел Андреевич что-то негромко, но авторитетно вещал каким-то зевакам.

Сыщики зашли в подъезд и поднялись наверх.

— У вас двадцать минут, – предупредил следователь, коротко кивнув Макару. – Наши как раз закончили.

— С экспертом потом переброшусь парой слов? – попросил Илюшин.

Следователь молча кивнул и отошел.

В той гостиной, где в прошлый раз Макар разговаривал с Ясинским, царил разгром. Опрокинутое кресло. Разбитая витрина шкафа. Осколки вспыхивали то здесь, то там. Осторожно перешагивая через них, Сергей подошел к телу.

Ясинский лежал ничком в луже крови. Он разглядел гематому на его щеке. Босые пятки в порезах: видимо, наступил на стекло, когда убегал от убийцы. Длинный бордовый халат, под диваном – разлетевшиеся тапочки..

— Убийцу он знал, – сказал Сергей.

— Угу. Одет по-домашнему. Может быть, после душа. Открыл кому-то из своих.

В других комнатах все было в порядке. Из-за наружной двери доносились рыдания домработницы, обнаружившей тело.

Опрокинутый бокал, пятно на ковре, распространяющее запах коньяка.. Обломанная ножка второго бокала нашлась за креслом.

— Началось мирно. Выпивали или собирались выпивать. Затем разговор свернул не туда, и в ход пошла эта штуковина..

Сергей кивнул на скульптуру. Бронзовый мальчик, которым Макар любовался в прошлый раз, лежал за телом убитого.

— Рана на голове, судя по всему, от него.

— А почему нет следов крови? – Макар наклонился над скульптурой.

— Должно быть, вытер.

— Вытер и положил рядом с трупом? Зачем?

Однако предположение Сергея оказалось верным. Удар, который стал смертельным, по предварительному заключению эксперта, был нанесен именно бронзовым мальчиком. Ясинский погиб мгновенно.

— С большой силой били, – сказал эксперт. – Правда, и скульптура тяжелая. Потом убийца сполоснул орудие в кухне под краном: остались смывы крови и капли воды в раковине. Вытер насухо кухонным полотенцем. Заодно уничтожил отпечатки.

Они вчетвером стояли на лоджии, с которой был выход на пожарную лестницу. Следователь курил, рассматривая сверху скорую и толпу.

— А что с остальными отпечатками?

— На первый взгляд – все тщательно протерто. Может, что-то и найдется, но дверные ручки, стол, бокалы – все чистое.

— Время смерти? – спросил Сергей.

— От четырех до шести. В начале пятого соседи снизу слышали крики, грохот и звон разбитого стекла. Но по соседству живет рокер, весь этот шум традиционно списали на него.

— Я послал Борисова, чтобы он людей в толпе сфотографировал аккуратно, – вдруг сказал следователь. – Спонтанно все случилось, никто такого не планировал.. Может, он и появится. Ну, вдруг.

Ни Сергею, ни Макару не нужно было объяснять, что он имеет в виду. Человек, совершивший убийство по неосторожности, может вернуться на место преступления, если обладает достаточным хладнокровием. Из разговоров зевак можно узнать о том, что ты что-то упустил. Информация подобна воде: она просачивается сквозь любые щели. Плачущая домработница позвонит сестре, чтобы поведать о пережитом, и для этого выйдет на улицу. Ее разговор услышит сосед – и спустя час переиначенные факты растекутся по всему кварталу. Убийца затеряется в толпе – и узнает, что изображение с видеокамер уже получено и на нем видно его лицо.

— Нет, лица не видно. – Следователь докурил и смял окурок в консервной банке. Макар подумал, что банки эти неистребимы: хоть в Кремль зайди – и все равно где-нибудь в укромном уголке обнаружится пустая тара из-под бычков в томатном соусе, а в ней – грустный непарный окурок. – В пятнадцать тридцать две он зашел в подъезд. Снизу позвонил, Ясинский ему открыл. Джинсы, пальто, капюшон и солнечные очки. И он не поднимает головы, так что лица не видать. Я думал – может, в зеркале поймаем отражение. А он, собака, пешком пошел, не стал дожидаться лифта. Лифт-то у них зеркальный, как ни повернись, тебя видно.. Вышел он из квартиры в шестнадцать тридцать. Снова все то же: затылок виден, лицо – нет. На перилах отпечатки искать бесполезно, они все захватаны.

— Тепло же на улице, зачем пальто.. – проворчал эксперт, ни к кому не обращаясь.

— Куда он делся, когда вышел из дома? – спросил Сергей.

— Свернул в парк. – Следователь кивнул в сторону темного волнующегося озера, различимого с лоджии. – Тут минут десять ходьбы.. Сейчас мои ребята ищут на камерах, в какой точке он его покинул. Но выходов пять, он мог выбрать любой, так что работы – разгребать не перегрести.

Два часа спустя оперативники, прочесывавшие парк, вытащили из пруда утопленное пальто. Карманы были набиты камнями. Модель эта, одна из самых дешевых, продавалась в сети интернет-магазинов и на всех крупных маркетплейсах; установить владельца было невозможно.

Изучение видеозаписей с камер наблюдения ничего не дало. Вероятнее всего, убийца покинул парк по одной из многочисленных тропинок, которые выводили к дырам в ограде.

— Он нашел укромное место под деревьями, снял пальто, утопил в пруду, – перечислил Сергей. – Остался в толстовке или, допустим, в жилете. К главным выходам не пошел, пробирался козьими тропами. И таки выбрался! Это говорит о том, что он бывал здесь раньше и хорошо знает местность.

— Или что ему повезло, – заметил Макар.

Они снова сидели в китайском кафе. Ветер раскачивал над крыльцом бумажные фонари – красные и оранжевые, похожие на гофрированные тыквы.

— У Ясинского хватало врагов, – заметил Макар после недолгого молчания.

— Угу-угу. И эти враги проснулись как раз тогда, когда украли картины Бурмистрова и мы подключились к расследованию.

Бабкин был мрачен. Смерть Ясинского, на первый взгляд, могла быть не связана с кражей картин. Об этом и сказал Макар. Но совпадение ему не нравилось. Сначала кража, затем убийство..

Им показали видео с камер, установленных в доме. Они видели, как человек среднего роста заходит в подъезд и сворачивает на лестницу. Выходя, он двигался быстрее, однако ни за одну поверхность не схватился и отпечатков не оставил.

— Хладнокровный тип, – сказал Серей. – А фигурой на Акимова похож, тебе не кажется?