Страница 50 из 83
— Насколько я знаю. — Он не первый, кого я встречаю, кто может переходить из одной формы в другую. Он третий. Но какая разница. Я бы предпочла поставить Гейба на его место, чем спорить о семантике.
— Я не знал, — повторяет он, и его слова звучат скорее задумчиво, чем сердито, как будто он пытается сложить в уме какую-то головоломку.
— Да, ну, я думаю, ты многого не знаешь, — говорю я прямо, пытаясь затеять ссору. У меня выдался дерьмовый день, и я бы с удовольствием выместила его на ком-нибудь другом.
Но Гейб только смотрит на меня и улыбается.
— Думаю, что нет. Каждый день узнаешь что-то новое.
Трудно ненавидеть этого парня, когда он ведет себя так разумно. Я слегка улыбаюсь ему, хотя в душе мне это не нравится.
— Итак… когда драконы принимают человеческий облик, это значит, что они больше не сумасшедшие?
— Я… не знаю наверняка. Те, кого я встречала в человеческом обличье, все еще казались немного дикими, но по большей части они были вполне человечными. Лиам — самый человечный из всех, кого я встречала. — И самый красивый. И самый забавный. И самый умный. И очень вдумчивый.
Но я пристрастна.
— Возможно, это как-то связано, — соглашается Гейб. — Итак, вместо того, чтобы сражаться с драконами, почему бы нам не попытаться выяснить, как заставить их сменить форму? Проблема решена.
У меня нет ответа на этот вопрос. Я никогда не думала… И, конечно, это кажется таким простым. Почему бы нам не сделать что-нибудь в этом роде?
— Но они же сумасшедшие. Попробуй заставить сумасшедшего, упрямого, склонного к насилию человека делать то, что ты хочешь.
— Думаю, нам просто нужно сделать изменение достаточно привлекательным, — говорит он мне с ухмылкой.
Я закатываю глаза. Этот мужчина думает, будто у него есть ответы на все вопросы.
— Удачи.
Мы ненадолго прерываем наше путешествие, чтобы пообедать. Мои кукурузные лепешки зачерствели и на них появился привкус плесени, но я все равно достаю одну и предлагаю Лиаму. Он не ел уже несколько дней, и это меня беспокоит. Я не знаю, как часто ему приходится есть, но, конечно, это ненормально.
Он качает головой и уходит от нас с Гейбом.
— Я не голоден. Съешь это сама.
Я смотрю ему вслед, прикусывая губу, пока он идет вперед, время от времени касаясь земли, словно чтобы удостовериться в запахах. Он весь день держался отстраненно, и часть меня понимает, что это разумно, особенно после прошлой ночи.
Но я ненавижу это. О боже, я так сильно это ненавижу. Больше всего на свете я хочу, чтобы Лиам смеялся и улыбался мне. Я хочу, чтобы он целовал меня и прикасался ко мне так, словно не может удержаться. Я не знаю, смогу ли я справиться с этим, как с нашим «будущим», с тем, что он отдаляется, а я терплю это.
На мгновение я начинаю ненавидеть то, что мы сами с собой сделали. Я не могу сопротивляться ему так же, как не могу сопротивляться, если кто-то запустит в меня тарелкой с печеньем. Я люблю его, и я так волнуюсь и боюсь того, что ждет нас в будущем. Конечно же, в какой-то момент у нас будет перерыв, верно? Конечно же, у нас может быть то, что есть у Эми и Раста? Или Гвен и Ваана?
— Вот, — говорит Гейб, подталкивая меня локтем и предлагая кусок мяса. — Это вяленое мясо. Я сам его коптил.
Пахнет изумительно, у меня слюнки текут, но я качаю головой.
— Ешь. У меня свое. — Не то чтобы я не хотела есть, но я думаю о Лиаме и его почти дикой реакции на то, что я улыбаюсь или смеюсь с Гейбом. Как он поведет себя, если Гейб накормит меня? Это плохая идея для всех. Я заканчиваю разворачивать кукурузные лепешки, счищаю с них плесень и откусываю кусочек.
Вкуснятина.
Вместо этого он делится мясом со Скутером, пес виляет хвостом и облизывает пальцы Гейба. Я понимаю.
Закончив есть, мы наполняем бурдюки водой из старой канавы. Это чертовски ужасно, но это вода, так что я заставляю себя пить ее маленькими глотками, пока мы идем. Мы продолжаем путь к Нью-Форту, и я мысленно задаюсь вопросом, на что это будет похоже. Чисто и тихо, как в Форте-Шривпорт? Маленький и скрытый, как Форт-Джастис?
Я понимаю, что мы уже близко, когда Лиам ускоряет шаг и бежит впереди. Мгновение я наблюдаю за ним, мое сердце бешено колотится, а потом замечаю, что он прикрывает рот футболкой и держит ее так, словно хочет отфильтровать воздух. Я подбегаю к нему и касаюсь его руки.
— Ты в порядке?
Он слегка встряхивает головой, словно пытаясь прийти в себя, а затем отходит от меня.
— Вонь. Это просто… немного чересчур.
Вонь?
— Что это за запах?
Лиам издает сдавленный звук.
— Ты увидишь. — Он отстраняется и снова подается вперед.
Я ненавижу это. Я правда. Я следую за ним на несколько шагов, давая ему отойти, но я хочу быть рядом с ним. Это кошмар.
Мы проходим еще несколько кварталов, и тогда становится очевидно, что вызывает у него тошноту. Я знаю, что у него очень чувствительное обоняние, поэтому могу только представить, как это ужасно для него.
Очевидно, что впереди находится торговый центр Нью-Форт. В этом есть смысл — много товаров, внутри достаточно места, чтобы вместить кучу людей, и не так много зелени снаружи, которая может сгореть и вызвать проблемы. Они соорудили подобие баррикады из машин и старого ограждения, которое тянется перед парковкой, отделяя их от любого, кто мог бы забрести сюда. Опять же, разумно.
Что неразумно, так это мусор.
Он повсюду. В форте всегда проблема с мусором. Даже в конце дня мусор остается, и ни один дружелюбный грузовик больше не приезжает, чтобы его вывезти. В Талсе с этим была проблема, и там было грязно, потому что никто не заботился об этом. В Форт-Шривпорте с этим лучше. То, что нельзя использовать повторно, разбирается, а то, что нельзя сжечь, мы пару раз в месяц вывозим в безопасное место, расположенное в нескольких часах езды. Вы не можете держать мусор рядом с вашим домом, потому что он привлекает вредителей, хищников и крыс.
Однако никто в Нью-Форте не получил памятки на этот счет. Мусор валяется повсюду, и очевидно, что они просто складывают его в пакеты и выбрасывают за барьер. Густая вонь гниющих продуктов обрушивается на меня, как стена, как только форт появляется в поле зрения, и я давлюсь, зажимая рукой нос.
— Господи Иисусе.
— Дыши ртом, — говорит Лиам сдавленным голосом. — Это помогает… немного.