Страница 27 из 83
Я сдерживаюсь, чтобы не нахмуриться, потому что он все еще целует и гладит меня. Разве он не хочет, чтобы я прикоснулась к нему? Но он не ведет себя так, будто есть какая-то проблема, поэтому я устраиваюсь напротив него и стараюсь не обращать внимания на его отказ.
Глава 10
ЛИАМ
Ничто не может сравниться с такой болью, как неудовлетворенный жар в моем паху.
Андреа прижимается ко мне, и воздух вокруг нас наполняется ее пьянящим ароматом. Я понимаю, почему Раст так защищает Эми, свою человеческую пару. Я понимаю, почему Ваан так сосредоточен на Гвен. Теперь я понимаю. Андреа вздрагивает в моих объятиях, ее дыхание становится тяжелым, и я глажу ее по спине. Всего несколько мгновений назад она так сладко кончала мне в рот, что я едва не потерял контроль над своим телом. Она такая хрупкая, но в то же время энергичная. Я мог бы раздавить ее своей хваткой, но она безоговорочно доверяет мне. Мне нравится, что я смог доставить ей удовольствие, но ноющее напряжение моего члена в моей тесной, раздражающей человеческой одежде напоминает мне о том, что я не могу сделать большего.
Я не могу сорвать с себя штаны и засунуть свой член между ее бедер.
Я не могу укусить ее за прелестное горлышко или оставить на ней брачную метку. Я не могу подарить ей свой огонь.
Если я это сделаю, то потеряю рассудок. Я стану еще одним хищным зверем в небесах… если только она не станет моей парой.
Но чтобы сделать ее своей парой, мне пришлось бы получить доступ к тем частям моего сознания, которые я отгородил стеной. И нет никакой гарантии, что я смогу вовремя поделиться с ней своими чувствами, прежде чем потеряю контроль над своим рассудком.
Это рискованно.
Семь долгих лет я жил в тени человеческих поселений, пытаясь слиться с толпой, чтобы выжить, в надежде однажды вернуться на свою землю и к своему народу. Если я смогу продержаться достаточно долго, то смогу придумать, как вернуться домой. Что эта пустота в моем сознании, эта потеря связи с любым дракони — не что иное, как временное явление.
Обнимая Андреа, я понимаю, что моя жизнь — жестокая шутка. Я не дракони и не человек. Я изгой в обоих мирах, и после семи долгих лет, проведенных в бегах, я начинаю понимать, что мы, возможно, никогда не вернемся домой.
Возможно, я никогда больше не смогу общаться со своими людьми. Возможно, я никогда не почувствую, как теплые мысли других людей касаются моих мыслей. Возможно, я никогда не испытаю простого удовольствия от осознания того, что рядом есть такие же, как я, испытывая постоянное чувство «принадлежности», которое дают нам наши общие связи.
У меня тоже никогда не будет пары.
То, что произошло между мной и Андреа… этого не должно быть. Я не могу предъявить на нее права. Я не могу быть достаточно человечным, чтобы быть ее мужчиной, и я слишком дракони, чтобы это сработало. Если она прикоснется ко мне, я боюсь, что потеряю контроль. Что все тщательно выстроенные мной ментальные щиты рухнут, и я нападу на нее с желанием заявить на нее свои права.
Хуже того, что я забудусь и изолью в нее свое семя, причинив ей боль. Температура моего тела намного выше, чем у нее, и ее кожа кажется прохладной по сравнению с моей. Я знаю, что мое семя вскипело бы в ней и сожгло бы ее изнутри.
— Лиам, — выдыхает она, и я хочу сказать ей, что это не мое настоящее имя. Что я Аталим, воин-дракони. Я не Лиам, который притворяется человеком и не может быть целостным.
Но… это то, кем я являюсь сейчас. Поэтому я ничего не говорю.
Но если бы я мог выбирать… если бы я мог назвать женщину своей парой и не потерять рассудок?
Андреа была бы моей.
В ту ночь сон не шел ко мне. Во всяком случае, мне нужно спать меньше, чем большинству людей, но даже когда я ложусь на странное шелестящее спальное место и прижимаю к себе ее маленькую фигурку, я не могу расслабиться. Мои чувства дракони медленно пробуждаются к жизни, и это меня беспокоит. Я знаю, что чувства, переполняющие мой разум, свойственны мужчине-дракони, который ищет потенциальную пару, потому что желание защитить Андреа, пока она спит, непреодолимо.
Было бы так легко сдаться. Перевернуть ее и завладеть ее прелестной бледной шейкой. Вонзить в нее свои клыки, открыть свой разум и отдать ей свой огонь… и надеяться, что я не перегрызу ей горло. Я не знаю, то ли мои чувства к Андреа — собственнические, покровительственные, одержимые — вызваны тем, что она действительно моя пара, то ли это просто человеческая реакция, потому что я с каждым днем все больше отдаляюсь от своей половины дракони.
Это беспокоит меня и только усугубляет причины, по которым я не могу уснуть.
Довольно скоро наступает утро, и я на время оставляю Андреа, потому что знаю, что она любит уединение, чтобы справить нужду и умыться. Когда она смотрит на меня, ее щеки ярко краснеют от смущения, но она улыбается, и от одного взгляда на нее у меня внутри все поет. За семь долгих лет я никогда не испытывал такой радости. Возможно, даже дольше.
Я ненавижу то, что между нами не может быть ничего большего. Возможно, для нее будет достаточно, если я буду ласкать ее влагалище своим языком, а не членом, и если я доставлю ей удовольствие. Если она довольна этим, то и я буду доволен, решаю я.
Пока Андреа совершает свои утренние ритуалы, я выхожу на улицу и прохаживаюсь по зданию, вдыхая ароматы. Запах Бенни все еще стоит на месте, но с каждым днем он становится все слабее, и это меня беспокоит. Я обещал Андреа, что верну ей ее брата, но если мы потеряем его след, это может оказаться пустым обещанием.
Я не могу подвести ее. Я должен помнить о нашей цели, чтобы не отвлекаться, когда она рядом со мной, ее влагалище пахнет ее желанием, а глаза сияют, глядя на меня.
От одной мысли об этом у меня начинает болеть член, и я низко приседаю, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на силе духа, который столько лет удерживал мой разум на замке.
Каждый дракони рождается с ментальной связью со своим народом. Это то, как мы общаемся с родителями, как мы признаем других людей на нашей территории и как мы говорим. Мы не используем губы и не лепечем, как люди. Мы позволяем нашему духу соприкасаться с нами и открывать наш разум на другом уровне.