Страница 23 из 83
Я ошеломленно смотрю на него и удивляюсь нежному тону его голоса. Он что, считает меня хрупким цветком, потому что стеклянная анальная пробка и большой фиолетовый фаллоимитатор напугали меня?
— Я застеснялась, потому что это было неожиданно и странно, а не потому, что я новичок в подобных вещах. Я не девственница, если ты об этом спрашиваешь.
— Нет?
Есть что-то странное в том, как он произносит это единственное слово. Я смотрю на него, достаю из сумки кукурузные лепешки, завернутые в бумагу, и начинаю разворачивать их.
— Да, нет. Этот корабль отплыл давным-давно.
Он долго молчит, даже после того, как я разламываю лепешку пополам и предлагаю ему одну часть. Но он не ест ее. Я откусываю от своей, ожидая его ответа, и он, наконец, спрашивает:
— Значит, есть другой мужчина, который борется за твое расположение?
— Другой? — я давлюсь сухой лепешкой.
Глаза Лиама сужаются.
— Это не то, что я имела в виду.
— Тогда что ты имела в виду?
— Ничего. — Его губы сжимаются, а глаза кажутся темнее, чем раньше.
— Просто ответь на вопрос. У тебя есть другой мужчина?
Я издаю слабый насмешливый звук.
— Нет. С кем бы я могла переспать? В Форт-Шривпорте нет мужчин, кроме тебя и нескольких детей. И дедушки Стива, но он определенно не в моем вкусе. — Я качаю головой. — Не будь таким странным.
— Я не веду себя странно. В твоем форте много самок с детенышами. Само собой разумеется, что даже если сейчас там нет самцов, раньше они были.
Ох. Ладно, эта логика не кажется такой уж безумной. Но я знаю, что некоторые из них — дети, которых изнасиловали, некоторые — сироты, а некоторые — просто продукты продажи своего тела в условиях апокалипсиса, когда срок годности всех презервативов истек много лет назад. Дерьмо случается.
— Ни у одной из них не осталось мужа, когда они пришли в форт, иначе они никогда бы к нам не присоединились. Мы скорее приют для тех, кого тошнит от Форт-Дерьма. А в фортах бывает много дерьма. — Я указываю на еду, которую он не ест. — Ешь свою лепешку. У меня их немного.
Он возвращает его мне.
— Тогда съешь это сама.
— А что ты собираешься есть?
Лиам пожимает плечами.
— Я могу поохотиться. Я делал это до того, как прибыл в твой форт.
Я думаю о Расте и его большом золотистом теле, плывущем по небу во время охоты.
— Эм, я думала, ты говорил, что не можешь менять форму?
— Это не значит, что здесь нечего есть. Мужчина может охотиться даже в двуногом обличье. — Улыбка, которую он посылает в мою сторону, слегка лукавая, как будто он знает секрет, которого не знаю я.
Я никогда не видела, чтобы Лиам пользовался оружием, хотя знаю, что он носит его с собой. Что-то подсказывает мне, что это еще один способ — вписаться в обстановку. Я пытаюсь представить, как Лиам охотится, приседая и прыгая в своей «двуногой форме», как он это называет. И по какой-то причине я думаю об огромных паразитах, ползающих по всему городу. Я в ужасе смотрю на него.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не ел крыс.
Он весело фыркает.
— Мы больше не можем быть друзьями, если ты крысоед.
— Я не ел крыс. — Его губы изгибаются в едва заметной улыбке, и он наклоняется ближе ко мне. — Так вот, значит, кто мы такие? Друзья?
Напряжение буквально витает в воздухе вокруг нас. Я чувствую себя странно, как будто стою на краю опасного обрыва и должна отступить, хотя на самом деле мне хочется только броситься вниз.
— Я думала, мы друзья, — шепчу я.
— Ты целуешь всех своих друзей? — в его глазах все еще темнеет.
— Я не целовалась ни с кем, кроме тебя, — тихо признаюсь я. — Уже много лет.
Тьма почти мгновенно рассеивается из его глаз, и на его лице появляется намек на улыбку, настоящую улыбку.
— Ешь свою еду, — говорит он. — Я не голоден. Дракони могут целыми днями ничего не есть, и мы предпочитаем мясо. — Он наклоняется ко мне, и на его лице снова появляется игривое выражение. — Если мне больше никогда не придется есть овсяную кашу, которую подают в форте, я буду счастливым мужчиной.
Я хихикаю, слегка покачивая головой от удовольствия. Овсянка мне тоже не нравится, но, пока она у нас есть, людей она кормит. К сожалению, на прошлой неделе она закончилась, и мы вынуждены разбавить те несколько яиц, что у нас есть… и кукурузные лепешки, конечно. Там тонны кукурузы. Я откусываю еще кусочек и вздыхаю, когда он встает и уходит.
Находиться здесь наедине с Лиамом… странно. Кажется, мы занимаемся этим «танцем» уже несколько месяцев. Он добрался до форта и долгое время оставался незамеченным. Потом, когда Гвен ушла, мы сблизились… и именно я оттолкнула его. Теперь мы наедине, и как раз в тот момент, когда я думаю, что он собирается поцеловать меня, он встает и уходит. Его глаза потемнели, что, как мне сказали, означает, что он испытывает сильные эмоции (и не очень хорошие эмоции), поэтому я не знаю, что и думать.
Он ревнует? Он думает, что именно поэтому я оттолкнула его в форте? Потому что у меня был кто-то другой?
Я уже много лет не хотела, чтобы кто-нибудь прикасался ко мне. Но с Лиамом… Я медленно ем кукурузную лепешку, хотя это не сильно утоляет мой голод, а затем провожу пальцами по губам, вспоминая, какие ощущения были у него на губах. Я хочу, чтобы он поцеловал меня снова, но, возможно, мне не следует этого делать.
Возможно, дракони просто слишком отличаются от людей. Ирония в том, что Эми и Гвен состоят в браке с мужчинами-дракони, но Лиам не такой, как их мужчины. Он другой. Иногда он выглядит как любой другой мужчина, а иногда кажется, что он вот-вот потеряет контроль и сойдет с ума.
Это тайна… и я ненавижу это за то, что она меня привлекает. Мне бы хотелось простых и непринужденных вещей. Мне бы хотелось быть одинокой после ада Форт-Талсы, но… Мне нравится быть с Лиамом. Мне слишком нравится быть с ним. Это заставляет меня хотеть большего.
Глава 9
ЭНДИ
Заканчивая есть, я слышу, как Лиам ходит по магазину. Я не встаю, потому что могу только представить, о чем он думает, бродя по полкам со старыми порнокассетами, фаллоимитаторами и бог знает чем еще. Съедобное нижнее белье? Интересно, они все еще вкусные? Если так, то мне, возможно, придется взять что-нибудь, чтобы перекусить. В теории, это просто… конфеты, верно?
Боже, Бенни бы лопнул со смеху, если бы узнал, что его сестра ест съедобное нижнее белье.