Страница 16 из 83
— Конечно, — бормочу я, мои руки чешутся от желания приласкать ее, прикоснуться к ней, заверить ее, что я здесь, что мы найдем его. Но я не делаю ничего из этого. Она сбивает меня с толку, и пока я не смогу понять ее… Что ж, это не имеет значения. Я никогда не смогу заявить на нее права, как бы сильно мне этого ни хотелось.
Раздраженный собственными мыслями, я опускаюсь на колени и изучаю землю перед собой. Я притворяюсь, что ищу признаки того, что Бенни перешел дорогу, но на самом деле мне не нужно ни на что смотреть. Я чувствую его запах повсюду. От него пахнет вспотевшим молодым человеком, кукурузными лепешками, которые составляют большую часть рациона жителей форта… и чем-то еще. От чего у меня начинает подергиваться нос и слезиться глаза. Значит, это средство для маскировки запаха. Если бы я был в боевой форме и наполовину обезумел от окружающего мира, я бы не смог его разглядеть. Как бы то ни было, я понимаю, что он делает, и аплодирую ему за сообразительность.
Он не хочет, чтобы его нашли, и знает, что Андреа придет за ним.
Это меня немного беспокоит. Мне нравится Бенни как человек — он умный и любознательный, хотя и немного необузданный. Он молод и хочет увидеть мир, и он устал от замкнутости в одном пространстве. Я знаю, каково это, потому что знаю, каким я был в его возрасте. Но если мне придется выбирать между его счастьем и счастьем Андреа? Я выбираю ее счастье. Без вопросов.
Я не хочу, чтобы она знала, как далеко зашел ее брат, чтобы скрыть свои следы.
— Он пошел этим путем, — говорю я, выпрямляясь.
— Правда? — в ее голосе слышится неуверенность, которая заставляет меня содрогнуться.
— Да. Пошли. — Когда я кладу руку ей на спину, она не отстраняется, как тогда, в форте. Интересно.
Мы идем, двигаясь по заброшенным улицам мимо рядов пустых, заброшенных домов.
Глава 6
ЛИАМ
Пока мы идем, я рассматриваю жилища, пытаясь представить себе мир до этого, где люди выстраивались в ряды, наполняя свои дома таким количеством запахов, какое только могли впитать, надевая множество слоев тесной одежды. Я представляю себе мужчину, одетого так многослойно, что его руки торчат по бокам, как будто он полностью округлился, и фыркаю от удовольствия.
— Что такое? — спрашивает Андреа, стоя рядом со мной.
— Просто думаю о том, как люди жили раньше, — говорю я. — Я не могу себе этого представить.
— Это было чудесно, — говорит она с грустью в голосе. — Я чувствовала себя в безопасности, у меня было много друзей. Мой отец был страховым агентом, а мама — учительницей. Мы жили в маленьком домике с большим двором и собакой, и каждое Рождество под елкой лежало множество подарков. В доме горел свет, и можно было щелкнуть выключателем и посмотреть телепередачу или пообщаться с людьми по Интернету со всего мира.
Я хмыкаю.
— Почему ты хочешь общаться с людьми со всего мира?
— Я не знаю. Просто ты мог. — Выражение ее лица становится мечтательным. — Но знаешь, что было самым лучшим?
— Что?
— Холодильники. Я открывала холодильник, и там были тонны продуктов, охлажденных и готовых к употреблению. Тебе не приходилось ничего искать. Ты мог просто открыть коробку, и все было готово. А мясо? Оно хранилось неделю, не воняя и не портясь.
— Ты лжешь, — весело говорю я ей. Волшебная коробочка, в которой еда оставалась холодной и нетронутой? Ничего подобного.
— И хлеб, — говорит она. — Я действительно скучаю по хлебу. Кукурузные лепешки не режутся, но первое, что произошло, — это очереди за продуктами. В продуктовых магазинах все кончилось в течение нескольких дней, а потом люди просто начали голодать. Но… раньше? — Она вздыхает. — Раньше было волшебно.
Я все еще думаю, что она рассказывает сказки.
— Тебе никогда не приходилось охотиться? Ни разу?
— Нет. Я ходила в здание, похожее на форт, и они целый день давали мне уроки. Я научилась читать, писать и считать. Когда я выросла, мне пришлось бы устроиться на работу, но единственное, что требовалось от детей, — это школьные уроки.
Я думаю о детях в форте, которые помогают своим матерям по хозяйству, поливают растения и выпалывают сорняки, заглядывают в курятник, берут яйца у кур и меняют солому. Даже у самых маленьких есть свои обязанности.
— Мне это кажется странным.
— Я полагаю, ваш мир был не очень похож на этот?
— Мой? Нет. Совсем не так. — Разговаривая, мы идем, оставляя дома позади и выходя на длинную разбитую дорогу, вдоль которой стоят машины. Кажется, это называется шоссе. Следы Бенни — и все, на что он натыкался, — ведут сюда, так что я веду Андреа в темноте. — Мой дом был… совсем другим. Мой народ — во всяком случае, свободный — жил в пустынях и добывал себе пищу охотой. Мы не умели читать и писать, как люди. Мы жили в эйриях — пещерах высоко в скалах — и построили из них свои дома. У нас было кое-что, как у вашего народа, например, чаши и тому подобное, но ни одежды, ни куриц, ни странных зданий с водой внутри. — Это салорианские вещи, и долгое время я беспокоился, что люди такие же злые, как и они.
— Так вы, ребята, что, жили отдельно от других? Или просто были более примитивными?
— Мне не нравится слово — примитивный, — говорю я ей. — Это звучит так, будто мы были тупыми. Это не так. Это был просто гораздо более простой образ жизни, при условии, что ты мог держаться подальше от салорианских захватчиков.
— Это плохие парни, верно? Они выкрали тебя из твоего дома?
— Что-то вроде того, — отвечаю я, уклоняясь от ответа. Мне не нравится думать о салорианцах, потому что это напоминает мне о том, что меня схватили, держали в плену и пытали до того, как открылся Разлом. Это напоминает мне о том, что я единственный здравомыслящий из моего народа, потому что я научился отгораживаться от своей ментальной связи и от экстрасенсорного прикосновения, которым мой народ пользовался так же легко, как дыханием.
Вместо этого я меняю тему.
— Чем я тебя обидел, Андреа?
Лунный свет падает на ее светлые волосы, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. У нее другой цвет волос, чем у дракони. Ее волосы не золотистые, как у моего народа, а желтые, такие светлые, что кажутся почти белыми. Ее лицо, напротив, приобрело теплый золотистый оттенок от пребывания на солнце, а на щеках появились крапинки. Я слышал, что их называют веснушками. Нет, она не очень похожа на женщину-дракони с ее огненно-красной кожей и яркими, как огонь, волосами, но мне нравится, как выглядит Андреа.