Страница 68 из 114
Глава 14. Маски и признания. (Альфа)
Сознание включилось резко. Однако разум оказался девственно чист, как отформатированный диск, – праздновал отходняк от передозировки силы.
Мощь Феникса - словно шоколад. Чёрный, горький, буквально тающий во рту шоколад. Бодрящая эйфория растекается по жилам после того, как съешь хоть кусочек, и мир становится ярче, счастливее… Однако, если съесть слишком много, начитает мутить и выворачивает от одного вида лакомства. Так же сила Феникса – дальше определённого предела превращается из наслаждения в отраву.
Активизировались чувства, и я смог осмотреться – лаборатория… очередная. Особенностью данной оказалась колонна в центре на половину зала из чёрного пластика, стали и оптоволокна, сверкающая сотнями разноцветных лампочек и десятками экранов с тарабарщиной системных кодов – единственными источниками света в помещении.
Места я не припоминал. Похоже, опять отключился после превращения в Феникса – в пустоте пробуждающейся души начали клубиться первые, ещё смутные эмоции.
– …тогда войска Министра заблокировали телепортацию и начали штурм базы Предельщиков. Но Аня не остановилась на этом – она выступила против нас в бою. Тогда Омега… – взбудораженный голос Насти гулко разносился по комнате.
Привыкшие к полумраку глаза начали различать детали. Некер восседал в основании колонны, колдуя над одной из консолей управления, разбираясь в ворохе проводов. Одновременно он редкими междометьями поддакивал монологу Насти, что маячила от двери до серой стены в сетке трещин, и обратно. Раз за разом.
С запозданием пришло понимание, что осмотр происходит с высоты шеи человека, причём сидящего на полу в самом дальнем и тёмном углу. Я поспешно опустил взгляд, и первое, что увидел, так это телефон с открытым дневником. Похоже, Омега решил дополнить запись с камер и динамиков костюма своими мыслями. В кои-то веки человек проявил похвальную предусмотрительность. Экран уже не вмещал всего написанного, поэтому пришлось читать с новой страницы.
“…я не считаю победой принятое мною решение – цена слишком высока.
Пролом Феникса доставил нас сразу на несколько уровней под землю. Выбрались из разгерметизированной зоны благодаря Некеру, который знал коды доступа и архитектуру блока. До проекта “Оператор” оказалось недалеко – буквально несколько поворотов.
Однако проблема проявилась в другом: я свалился без сил, как только непосредственная опасность исчезла. Костюм мгновенно выдал что-то о том, что целыми в организме остались только мозг, да достоинство (в этом я не уверен) – всё остальное, так или иначе, пострадало (а это точно), и в довершение обнадёжил чем-то вроде: “Химию не дам, иначе скопытишься. Лучше поспи. Ну а если не подохнешь, то посмотрим…” Настю всё же освободили, но она тоже не рискнула оказывать помощь на месте.
Было больно… и смешно. Очень смешно. Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться! Кости трещали от сдерживаемого хохота и рвали плоть… Но от этого было лишь ещё веселее. Боль была сладостной!
Как меня тащили до лаборатории, я помню смутно. Сквозь пелену забытья прорывалась боль от жёстких плеч, тащивших меня Некера и Рахнеза, плюс предупреждения Насти о встречающихся аномалиях, которых оказалось более чем предостаточно. Девушку, как наименее пострадавшую, отправили на разведку.
И, конечно же, тишина… Напряжённая. Тягостная. Она гремела в сознании громче канонады боя, разрывая сознание на отдельные мысли. И заглушал её лишь смех…
Первое, что обнаружилось в проекте “Оператор” – полдюжины трупов, поджаренных электрическими разрядами. Несколько явно пытались сбежать, остальные имели оружие и сконцентрировались вокруг нескольких жгутов кабелей в данный момент наглухо перерубленных.
Серверный блок “Оператора” не отличался от камня. Прежде чем Настя психанула от подобного вида, Некер несколькими словами объяснил девушке, что проект лишь обесточен, и её отец жив, а он без труда активирует систему. Магичка покорно согласилась с доводами (она прислушивается к биоробу) и занялась моим лечением…
Помощь магички больше всего походила на разделку туши – рваные команды Насти ассистировавшему Рахнезу перемешались с моими истошными воплями… и смехом. Но не столько из-за боли, сколько из-за шальной мысли: “Анина боль была на порядок сильнее перед смертью”.
Текст обрывался, а пальцы Омеги застыли над клавишами… причём задолго до моего пробуждения. Снисходительная ухмылка, застывшая на морде во время чтения, треснула. Разум работал в полную силу, но я не понимал смысла!
– «Альфа, ты уже очнулся?» – мысленный голос Омеги вывел меня из прострации. – «Как себя чувствуешь? Всё нормально?»
– «Что это значит?» – вопрос вырвался помимо воли. Я не мог отвести взгляда от так поразивших меня слов. – «Что за хрень ты понаписал?»
– «Ты о чём?» – в сознании ни капли растерянности, лишь чуть отстранённая улыбка.
– «Последняя фраза!» – раздражённо бросил я. – «Что это за глупая шутка? Удали её!»
Я не верил. Даже не так, я не мог поверить! Но и проигнорировать или принять за глупый оборот речи прочитанное тоже не мог – меня зацепило. Поэтому душа… я чувствовал, как душа трепещет, не в состоянии определиться с чувством или эмоцией. И в этом горниле неопределённости рождался страх. Пока ещё слабый, но оттого терзающий ещё больнее.
– «Ах это…», – пальцы Омеги дрогнули, но вместо того, чтобы “Удалить”, нажали “Сохранить”. Ответ прозвучал со всё той же мысленной улыбкой: – «Извини, но это правда: Аня умерла. Кстати, будешь?».
Убрав телефон, Омега качнул пальцем, и из лежащей рядом сумки выскользнул шоколадный батончик. Магия? А затем я заметил зеркальный отблеск вокруг шоколадки и понял, что это не просто магия, а магия времени! Человек ей всё же овладел!
– «Из сухих пайков. В пролом упали почти все вещи, что вывалились при крушении багги. Мне дали для восстановления сил после Настиной костоправки…» - перехватив лакомство в полёте, Омега с улыбкой протянул его мне.
– «Омега, ты что, совсем?..» – я на миг растерялся от подобного перехода. – «Какой на фиг батончик…»
– «Вкусный, с орешками…»
– «Ты в край охренел?!» – взревел я. – «Не прикидывайся дураком! Какая ещё смерть Ани?! Там же скелет вместе с багги… он погиб, это да! А потом я в Феникса! И после этого никто бы не смог Аню… я бы их всех!» – я оборвал себя, пытаясь выкопать из памяти момент, когда именно я “их всех”.