Страница 38 из 114
Киборг жестом фокусника извлёк из подранного жилета одну зажигательную и две дымовые гранаты и закинул их в стену деревьев у нас за спиной. Огонь вспыхнул охотно и даже сильнее, чем можно предположить при такой влажности и холоде. Жар обжигал, с неимоверной силой заставляя отступать. Одновременно орда беспрестанно атаковавших нас насекомых дрогнула и, сократившись в несколько раз, замедлилась.
В первый момент я хотел возмутиться: почему Арлекино не воспользовался гранатами в начале прорыва? Но, наблюдая за пожаром, понял, что огонь среди плотных зарослей, скорее, убил бы нас, чем врагов, а теперь он стал нашим щитом. Кроме того, сейчас он стал предупреждением Административному центру о нашем приближении. Если они ещё не заметили переполоха...
Передышка оказалась как нельзя кстати. Ножи у меня давно кончились. Револьвер пожрал на патроны столько крови, что я удивлялся, как вообще стою. Кроме того, адреналин в крови практически выгорел. Теперь я чувствовал все раны: огнём горели тысячи порезов и царапин, которыми усеяны тела у нас с Аней, собственно, как и всех живых в отряде. Сознание заволакивал туман, тело наливалось свинцом, а конечности переставали слушаться.
В дополнение у меня в спине застряло несколько шипов то ли от светлячков, то ли от пауков. Я был уверен, что траванулся из-за них или какой-нибудь другой гадости – перед глазами плыло, а цветовая гамма мира не совпадала. Ко мне привалилась Аня, выглядевшая так, словно воительница врагов терзала зубами: одно из звериных ушек разорвано в хлам, и оттуда лилась кровь, а одежда в переливах сока и потрохов.
Лучше всего сохранился непробиваемый Арлекино, Настя и прочие раненые, которых мы берегли… хотя из полусотни людей осталось лишь чуть больше половины, а скелетов всего пятеро!
– Тяжела и неказиста жизнь героя-мазохиста, – мысленно перефразировал я присказку моего товарища Андрея, дрожащими пальцами фотографируя панораму, и поднял жалобный взгляд на воительницу. – Аня, что скажешь хорошего?!
– Если не помрём, то жить будем! – Аня, не удержавшись, пошатнулась и упала на колени, опираясь на скимитар, так как Настин кнут сгинул где-то в Садах.
– Это радует! – Арлекино несколько раз взмахнул мечом, а мы услышали дикий треск уже не подлеска, а огромных стволов вокруг. – Кстати, угощайся, – Арлекино забрал у скелета и протянул мне нечто отдалённо похожее на медовые соты, только белое, пахнущее краской и подозрительно фосфоресцирующее. – А теперь готовьтесь к новой волне!
Сквозь огонь, уже стоявший стеной, прорвалась гигантская мокрица, балансирующая на задних ногах и раз в семь-восемь превышающая любого из нас! При этом она двигалась, на удивление, ловко и орудовала конечностями не хуже мясорубки – многим жукам, последовавшим за ней, не повезло попасть под удары лап, и кровавые ошмётки плотным пологом усеивали землю перед ней.
Один из выживших при прорыве скелетов, без нижней половины торса, подполз к нам, судорожно подтягиваясь на руках. Киборг, походя, одним ударом ноги разнёс череп беспомощного бедолаги в малоприятное месиво. Склонившись над “мёртвым” скелетом, несколькими движениями отломал тому руку, так чтобы кость была заострённой!
– Хорошие солдаты должны помогать своим командирам даже после смерти! – Арлекино закусил самодельный костяной клинок и ринулся в атаку на мокрицу.
– «Вот интересно, он так с ума сходит, или здесь действительно менталитет такой?»
На мелочёвку Арлекино не обращал внимания, сразу выбрал себе в противники главную цель. Скелетам не оставалось ничего иного, как подчиниться и взяться за уничтожение свиты монстра. Мы же с Аней встали перед спасаемыми последней линией обороны, хотя врага мы могли отогнать исключительно своим непрезентабельным видом.
Киборг разошёлся не на шутку – двуручник размазался в неуловимое для взгляда пятно, и несколько лап мокрицы отлетели в стороны. Но нашему товарищу показалось мало, и он взвился в невозможном прыжке, вонзив меч в мягкое подбрюшье жука-переростка, как копьё, на высоте в пару ростов. Рывком подтянувшись, Арлекино запрыгнул на лезвие и, балансируя, перехватил обломок кости и принялся им кромсать монстра да так, что в стороны полетели куски панциря, мяса и густая желтоватая кровь.
В этот момент мимо скелетов прорвалось несколько жуков. Взмах саифом, и один из агрессоров уничтожен. Я неожиданно понял, что клинок вылетел у меня из рук, а я падаю в тёплый пепел берега, и у меня просто нет сил для следующего движения. Оставшиеся монстры ощерились жвалами, готовясь порвать меня, но пасть смертью храбрых мне не довелось – запел скимитар Ани, вырезая противника!
Но как бы ни была сильна воительница, даже у неё имелся свой предел. Как только последний из прорвавшихся жуков оказался уничтожен, а скелеты, потеряв двоих, отступили и плотнее сомкнули ряды, девушка покачнулась и рухнула рядом со мной. Её грязный, но всё равно красивый хвост коснулся меня.
Спектр зрения сменился в очередной раз, и я увидел в зелёных клубах дыма, как оранжевый киборг практически пробил дыру в подбрюшье чёрно-синей мокрицы и теперь пытается достать до какого-нибудь жизненно важного органа. Мокрица, яростно заголосив, пыталась стряхнуть Арлекино, но поняв, что он находится в мёртвой зоне для её лап, рухнула навзничь с высоты своего роста, желая раздавить противника… а если точнее, утопить, так как туша упала прямиком в воду реки. Несколько капель из поднятой волны с шипением упали рядом с нами.
Арлекино успел в доли мгновения извернуться, уцепиться целой рукой за одну из лап и, использовав инерцию падения, запрыгнул на спину существу, вонзив обломанную руку в спину монстра для большей устойчивости, после чего продолжил избиение. Жук-переросток издал рёв невероятной силы – его ноги растворились, и туша, распластавшаяся поперёк потока, превратилась в подёргивающийся мост.
Но прежде чем подохнуть, монстр успел сделать последнюю гадость: в хитине спины образовалось множество отверстий, из которых произошёл залп огромного количества личинок. Залп был такой силы, что одна из них, ударив в Арлекино, пробила его насквозь, оторвав ноги и нижнюю часть туловища. Верхняя часть не удержалась на монстре и отлетела в сторону, так что правая рука вместе с половиной грудины попала в воды реки и стала неспешно растворяться.