Страница 80 из 88
Глава 63. Братские узы
Рамсес вёл флот на всех парах. Ветер дул попутный, и корабли разрезали воды Нила, оставляя за кормой пенные следы. Наследник стоял на носу, вглядываясь в горизонт, когда на его корабль опустился почтовый голубь.
Он снял с лапки птицы послание, развернул папирус. Почерк Джабари — резкий, военный, без лишних завитушек.
«. В Нубии восстание. Собирай флот. Фараон ждёт тебя. Я сопровождаю его и Айю в Бубастис. Джабари.»
Рамсес выдохнул. Слава Исиде и Осирису — отец не против. Он покажет себя. Он докажет, что достоин быть не только наследником, но и полководцем.
На горизонте зажглись огни Бубастиса.
Город гудел. До главного дня праздника оставались считанные часы, и Бубастис не спал — паломники пели у костров, жрецы заканчивали последние приготовления, а в домах знати горели масляные лампы. Народ гулял по улицам.
Военный корабль Рамсеса причалил к пристани, когда солнце клонилось к закату. Наследник спрыгнул на берег первым — высокий, широкоплечий, в лёгком доспехе. Он был похож на отца, но в нём чувствовалась та молодая сила, что когда-то была и у Сети.
На причале его ждал Джабари.
— Брат! — Джабари шагнул вперёд, широко улыбаясь.
— Джабари, — Рамсес ответил на рукопожатие и хлопнул брата по плечу. — Ты выглядишь хорошо. Военная служба идёт на пользу.
— А ты выглядишь так, будто готов завоевать весь мир, — усмехнулся Джабари. — Или уже завоевал?
— Пока только планирую, — ответил Рамсес, но глаза его блеснули.
Они пошли в сторону храма. Город вокруг них кипел — кто-то торговал, кто-то пел, кто-то просто стоял и смотрел на прибывших военных.
— Я получил твоё письмо, — сказал Рамсес. — Отец здесь с Айей?
— Да. Она теперь Верховная жрица Бастет.
— И что это значит?
Джабари усмехнулся.
— Это значит, что она исцеляет людей одним прикосновением. И кошек. И стариков. И всех, кто к ней приходит.
— Ты шутишь.
— Ничуть, — Джабари покачал головой. — Я сам видел, как она на корабле исцелила моего помощника. Он задыхался, а она просто положила руку ему на грудь — и всё прошло.
Рамсес остановился.
— Правда?
— Правда, — ответил Джабари. — И это не всё. Она впадает в транс и видит то, что не видят другие. Она рассказала отцу о восстании в Нубии ещё до того, как мы приплыли сюда. Мы даже письма ещё не получили, а она уже знала.
Рамсес присвистнул.
— Это… необычно.
— Это необычно для нас, — сказал Джабари. — Для неё — обычное дело.
Рамсес задумался, продолжая идти. Вокруг них шумел город, но он не замечал ни криков, ни запахов, ни огней. Он думал о сестре, которую почти не знал. О той маленькой девочке, что когда-то путалась у него под ногами в коридорах дворца.
— Она ведь совсем ребёнок, — сказал он.
— Ей двенадцать, — ответил Джабари. — Но когда ты её увидишь, ты поймёшь: она уже не ребёнок.
Они подошли к дому главного жреца. Вошли в дом. Внутри было тихо. Сети сидел у стола с картой, разложенной перед ним. Он поднял голову, увидел старшего сына — и улыбнулся.
— Рамсес. Ты быстро.
— Отец, — Рамсес шагнул к столу, обнял отца по-мужски. — Я получил вести о восстании. Собрал флот. Завтра утром выхожу в Нубию.
— Я знал, что ты не будешь ждать, — Сети покачал головой. — Ты всегда был таким.
— Айя сказала тебе о восстании, — сказал Рамсес. — Джабари рассказал мне.
— Она сказала, — подтвердил Сети. — Она видела это в трансе. И она видела, как ты поведёшь флот.
Рамсес помолчал.
— Я хочу увидеть её. Перед отплытием.
— Она в храме, — сказал Сети. — Она почти не покидает его. Идём, — он встал. — Я провожу тебя.
Он вошел в храм, когда солнце уже коснулось горизонта. Внутри было прохладно, пахло благовониями. Свет масляных ламп золотил колонны, делая их почти живыми.
Рамсес никогда не был в этом храме раньше. Он смотрел по сторонам, впитывая величие — резные колонны, статуи кошек вдоль стен, священные символы на полу.
В центре зала стояла Айя.
Она была в белом жреческом облачении, с тонким золотым поясом и пекторалью на груди. Волосы её были распущены, и в них мерцали золотые нити. Кольцо с чёрной кошкой на её пальце поймало свет и блеснуло — и Рамсес заметил его сразу.
Возле неё воздух казался прохладным, словно она стояла в тени, хотя вокруг горели лампы.
Она повернулась, услышав шаги. Увидела брата. Улыбнулась — не широко, а чуть заметно.
— Рамсес, — сказала она. — Ты здесь.
— Айя, — он шагнул ближе. — Ты… выросла.
Она рассмеялась — легко, как звон колокольчика.
— Ты думал, я останусь прежней?
— Не знаю, что я думал, — честно сказал он. — Но я не ожидал увидеть тебя такой.
— Какой?
— Взрослой, — сказал он. — И… светящейся.
Айя посмотрела на него с любопытством.
— Это кольцо, — сказал он, кивая на её руку. — Я заметил его сразу. Оно необычное.
Айя подняла руку, и кольцо блеснуло в свете ламп.
— Его сделал один ювелир, — сказала она. — Он не знал, для кого делает его. Но Бастет знала.
Рамсес поднял бровь.
— Агенор, — сказал он, и в голосе его прозвучала усмешка. — Сын Аменемоне. Я слышал о нём.
— Ты знаешь его?
— Я знаю его отца. Аменемоне — лучший ювелир Египта. Но про сына говорят, что он ещё лучше.
— Говорят правду, — сказала Айя.
Рамсес подошёл ближе. Он смотрел на неё — на её спокойное лицо, на руки, на кольцо, которое светилось на её пальце.
— Джабари рассказал мне, что ты умеешь, — сказал он. — Исцелять. Видеть. Говорить с богиней.
— Не я говорю, — ответила Айя. — Бастет говорит через меня.
— И ты не боишься?
— Боюсь, — призналась она. — Но это не мешает мне делать то, что должна.