Страница 8 из 88
ГЛАВА 6. Семья
Когда Рамсес вошёл в залу, он увидел, что фараон погружён в глубокие раздумья.
— Приветствую тебя, повелитель Египта, — сказал он.
— Садись, — ответил фараон.
Он помолчал некоторое время и наконец промолвил:
— Я вот зачем тебя позвал. Ты уже вполне зрелый мужчина, страна достанется тебе в наследство. Я хочу, чтобы ты сформировал собственный двор. Поэтому ты едешь в Аварис — это будет твоей резиденцией. Обустраивай всё на своё усмотрение. Хочу посмотреть, каким будет Египет после меня. Мать и сестру Тию заберёшь с собой.
— Даже так? — спросил Рамсес.
— Да, сын. Злые мачехи и тюремщики моим детям не нужны. Она твоя мать — тебе с ней жить. Вот и выстраивай отношения сам и приспосабливай свой двор.
— Да, я всё понимаю, — сказал Рамсес. — Прости её.
— Понять я могу, а простить — нет, — ответил Сети. — Уезжайте, как будете готовы, но не затягивай.
Они ещё немного поговорили, и Рамсес покинул залу. Фараон прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли.
«Надо бы развлечь его девочку, — подумал он. — Пусть навестит деда, главного жреца храма Бастет в Бубастисе. Там как раз начинаются празднества в честь богини — ей будет интересно. Поплывём на военном корабле сына Джабари. Нужно подобрать команду сопровождения из воинов и жрецов».
Так он сидел, размышляя, пока дверь с грохотом не распахнулась и в залу не ворвалась Туя.
— Что, опять я и мои дети тебе стали не нужны? Ещё одна танцовщица появилась? — кричала она. — Опять меня с детьми в изгнание? Из-за чего? Из-за того, что я держала твой двор в строгости и дисциплине? А что надо было — всё на самотёк пустить? Исполнять всё, кому что вздумается?
По её лицу текли слёзы, размывая краску с глаз по щекам.
— Когда ты плачешь, ты некрасивая, — сказал фараон.
— Что?! — воскликнула Туя. — Это всё, что ты можешь мне сказать?
— Я всё сказал Рамсесу. Он займётся подготовкой. Как будете готовы — уедете.
— Я твоя жена! Я должна быть там, где фараон! — резко ответила Туя.
— Твой титул Великой жены фараона останется за тобой, — спокойно сказал фараон. — Я не собираюсь вредить Рамсесу и умалять прилюдно его мать. Но для меня теперь ты просто мать моего сына и наследника. Ты не оправдала свой титул.
— Я что, должна была угождать всем во дворце? — возмущённо начала она.
— Замолчи, — оборвал её фараон. — Не заставляй меня совсем перестать тебя уважать. У тебя было всё, чтобы стать Великой женой фараона и матерью не только своим личным детям, но и всему народу Египта. Ты же глупее глупой курицы — сосредоточилась только на своих детях. Ты лишила детства Айю, этого я тебе никогда не прощу. Ты была неоправданно жестока с моими наложницами и их детьми. Ни одна из них никогда не претендовала на титул Великой жены, но тебе было мало — ты просто их гнобила. Мои дети, в том числе от наложниц, — будущая элита страны и опора правителю. Но ни один из них не назовёт тебя мамой или бабушкой. Эта неприязнь перенесётся и на моего сына Рамсеса — только потому, что он твой сын. Вместо опоры для себя и государства мой сын получит стан заговорщиков и раскол в стране. Но где тебе думать на перспективу? Тебе главное — котёнка у ребёнка отнять.
— Я не отнимала! — зло ответила Туя.
— Замолчи. Оставь свои версии для слуг. Я знаю, это был твой приказ.
Лицо царицы пошло пятнами.
— Из-за драной кошки я должна покинуть дворец и фараона? — спросила она. — Это и есть царское решение?
— Совершенно верно, Туя. И старайся мне на глаза не попадаться — я не хочу тебя видеть. Вместе народ будет видеть нас только на официальных празднествах. Всё, уходи. У меня есть другие дела.
— Я не уйду, пока ты не отменишь свой приказ отправить меня вместе с Рамсесом в Аварис! — твёрдо заявила Туя.
Фараон внимательно посмотрел на жену и медленно проговорил:
— Ты хочешь, чтобы стража вывела тебя отсюда? Это будет большой удар по твоему самолюбию. Лучше уходи сама и готовься к отъезду.
Глаза фараона были злыми. Туя резко развернулась и стремительным шагом вышла из залы.
«Пожалуй, сегодня вечером я навещу мою возлюбленную — жрицу храма Исиды, — подумал он. — Попрошу её станцевать и спеть для меня. Надо расслабиться и привести мысли в порядок».
Он столько времени уговаривал её стать его наложницей, осыпал золотом и дорогими подарками, но она отнекивалась, заявляя, что хочет быть свободной жрицей и служить богине, а дворец с его интригами её не привлекает.
«Что ж, возможно, она права», — вздохнул фараон.
Спустя пару дней Туя вызвала свою служанку Амунет. Когда та явилась, царица строго посмотрела на неё и спросила:
— Преданна ли ты мне?
— Что вы, госпожа! Как можно? Конечно, я вам преданна. Почему у вас возникли такие мысли?
— Ну вот и проверим, насколько ты мне преданна.
Туя открыла ларец, стоявший на столике, и достала пудреницу в виде морской ракушки. Откинула крышку — внутри лежали три небольшие жемчужины.
— Видишь эти жемчужины? Когда мы уедем, через неделю после нашего отъезда положишь одну жемчужину принцессе Айе в тёплое молоко, которое она пьёт перед сном. Жемчужины растворятся в молоке не меняя его вкус. Ещё через неделю — вторую. И третью — ещё через неделю. Принцесса Айя заболеет и умрёт, но не сразу: болеть и умирать она будет в течение месяца. Если исполнишь мой приказ — я награжу тебя деньгами, ты сможешь оставить службу и жить безбедно вместе с твоей сестрой и её детьми. Если нет — твоя сестра и её дети умрут, а ты будешь проклинать себя до конца своих дней. Так что выбирай.
Служанка застыла, широко раскрыв глаза. Она знала нрав царицы: та ни за что не отступит от задуманного. Если отказаться, Туя найдёт другого исполнителя, а сестру с детьми погубит — как и саму Амунет.
Сестра была вдовой с четырьмя детьми, и Амунет постоянно помогала ей деньгами. Если же согласиться исполнить волю царицы, оставалась надежда на побег или на помощь Исиды. Богиня обязательно поможет: Амунет усердно служит ей, посещает храм и приносит дары.
Царица не мигая смотрела на служанку.