Страница 68 из 88
Глава 53. Верховная жрица
— Ты ходила куда-то пока я спала, — мысленно сказала Айя кошке. Они уже стояли на земле, и Мия терлась о её ноги, изображая полную невинность. — Я видела во сне, как ты уходила.
«Богиня дала поручение», — ответила кошка без тени смущения. — «Я проводник. Это моя работа».
— И часто ты будешь отлучаться ?
«Когда понадобится».
Айя вздохнула. Спорить с кошкой было бесполезно — она это уже усвоила.
Фараон ступил на бубастисскую землю следом за ними — но не в своём обычном облачении. На нём была простая льняная одежда жреца Бастет: белая, без украшений, лишь тонкий пояс из зелёной кожи. Инкогнито требовало скромности.
Джабари шёл сзади в полной военной амуниции: кожаный доспех, короткий меч на поясе, накидка с эмблемой его отряда. Рядом с ним — десяток воинов и несколько жрецов Бастет, тоже в белых одеждах. Кормилица и служанки держались поодаль.
Мия вышла вперёд.
Села. Оглядела улицу — неторопливо, деловито, будто выбирала лучшую дорогу. Потом важно, как настоящий проводник, зашагала к городу.
— Она дорогу знает? — спросил Джабари.
— Знает, — ответила Айя. — Идём за ней.
Они пошли.
Узкие улочки Бубастиса, залитые утренним солнцем, кишели народом. Паломники, торговцы, жрецы, кошки — десятки, сотни кошек. Они спали на ступенях домов, грелись на солнце, важно шествовали по своим кошачьим делам, не обращая внимания на суету людей.
И вдруг — движение в стороне.
Из переулка выковыляла кошка. Хромала на правую заднюю лапу, волочила её за собой, жалобно мяукала. Шерсть тусклая, глаза мутные, больные.
Мия остановилась. Подошла к ней, обнюхала. Та замерла, потом — медленно, неуверенно — лизнула Мию в ухо.
Айя не думала. Она опустилась на корточки, протянула руки и взяла хромую кошку. Та не вырывалась. Прижалась к девочке, будто ждала этого весь день.
Айя закрыла глаза.
Серебристый свет. Тёплый, текучий, наполняющий её до кончиков пальцев. Она не знала, как это работает — она просто позволяла этому случиться. Бастет делала всё сама. Айя была лишь проводником её воли.
Кошка задрожала. Потом перестала. Потом выпрямилась, спрыгнула с рук и побежала — ровно, без хромоты, к своей кошачьей стае.
— Смотрите! — крикнул кто-то из толпы. — Девочка исцелила кошку!
Айя не слышала. Она уже поднимала на руки вторую — с больными, слезящимися глазами.
Серебристый свет. Тепло. Очищение.
Кошка моргнула. Глаза её стали ясными, золотистыми. Она лизнула Айю в щёку и умчалась прочь.
Толпа зашумела.
— Кто она?
— Жрица?
— Сама Бастет?
Айя выпрямилась.
И тут к ней шагнула женщина — старая, согнутая годами, с распухшими узловатыми пальцами.
— Госпожа, — прошептала она, — помоги. Руки не слушаются. Не могу даже лепёшку замесить.
Айя взглянула на её руки. Суставы распухли, пальцы скрючились, кожа натянулась, как старый пергамент.
Она взяла руки женщины в свои.
Серебристый свет. Тепло. И — едва слышный треск, будто косточки вставали на место.
Женщина разогнула пальцы. Посмотрела на них, не веря своим глазам. Потом заплакала.
— Спасибо, госпожа! Богиня благословила тебя!
Следующим подошёл мужчина с повязкой на глазу. Снял её — под ней оказалось бельмо, белое, мутное, закрывшее весь зрачок.
— Вижу только тени, — сказал он. — Говорят, ты исцеляешь.
Айя коснулась его лица. Серебристый свет скользнул по веку — и бельмо начало таять, рассеиваться, исчезать.
Мужчина открыл глаза. Заморгал. Потом широко распахнул их и засмеялся:
— Вижу! Снова вижу!
К нему бросилась жена, обняла, зарыдала. Толпа вокруг загудела, зашепталась, зароптала:
— Чудо!
— Исцеление!
— Великая жрица!
Подошёл юноша с распухшей, багровой рукой — видимо, неудачно упал, и кость срослась криво. Айя провела ладонью над запястьем — серебристый свет проник под кожу, и рука выпрямилась. Юноша сжал и разжал пальцы, удивлённо выдохнул и поклонился.
Молодая женщина с младенцем на руках приблизилась робко:
— У него живот болит, плачет всё время, не успокоить.
Айя положила руку на крошечную грудь. Серебристый свет перелился из её пальцев в худенькое тельце. Младенец всхлипнул последний раз — и затих, прикрыл глазки, задышал ровно. Мать заплакала от облегчения.
Толпа уже не просто шумела — она ликовала.
— Она исцеляет всех!
— Великая жрица!
— Святая!
Айя подняла голову и посмотрела вдаль, туда, где над крышами возвышались пилоны главного храма Бастет.
— Идём, — сказала она тихо Мие.
Кошка кивнула — Айя отчётливо это увидела — и снова зашагала вперёд.
Теперь за ними тянулся настоящий хвост. Люди. Много людей. Они не приближались, не мешали — просто шли следом, молча, благоговейно, боясь нарушить благодать, которая коснулась их города.
— Это правда? — спросил один.
— Правда, — ответил другой. — Я сам видел.
— Может, это сама Бастет?
— Зачем богине быть девочкой?
— А зачем богине быть кошкой? Она может быть кем захочет.
Фараон шёл сбоку, стараясь держаться незаметно, но его выдавали воины Джабари — слишком слаженные, слишком хорошо экипированные для обычной охраны.
«Сети смотрел на дочь, и в горле у него стоял ком. Его малышка - целитель!»
Из толпы кто-то выкрикнул:
— Да это же Джабари! Командир «Хора Бехдетского»!
— А рядом с ним… фараон?
— Фараон в Бубастисе?
Инкогнито рухнуло.
— Слава фараону! — заорал первый.
— Слава Бастет! — подхватил второй.
Толпа заволновалась, заколыхалась. Люди падали ниц, тянули руки, плакали, молились. Но Айя не оборачивалась. Она шла за кошкой.