Страница 60 из 88
Глава 47. Паломники с корабля «Неферури»
Военный корабль «Неферури» медленно, как большая усталая птица, приближался к белокаменным стенам Бубастиса.
Город открывался не сразу. Сначала — едва заметная белая полоска на горизонте, там, где Нил сливался с небом. Потом — чёткие очертания стен, причалов, храмовых пилонов. И наконец — во всём великолепии: город, который строили, чтобы поражать воображение.
Хотя основные строительные проекты пришлись на более поздних фараонов, во времена Сети I Бубастис уже был важнейшим религиозным центром Нижнего Египта. Но не только поэтому сюда стремились тысячи паломников.
Корабли и лодки — большие и малые, богатые и убогие, военные и торговые — спешили в главный город любимой богини. Кто-то плыл сюда годами, копил деньги на дорогу, мечтал об этом дне с детства. Кто-то приезжал впервые. Кто-то — в последний раз.
Бубастис был не просто торговым городом, где на рынках можно найти даже то, чего не бывает. Бубастис был городом, где обитала душа богини-кошки.
Здесь правили кошки.
Их было неимоверное количество. Они спали на ступенях храмов, грелись на солнце у стен домов, важно шествовали по рыночным площадям. Они заходили в чужие лавки, как к себе домой. Они пили воду из фонтанов, предназначенных для людей, — и никто не смел их прогнать.
За ними ухаживали. Их холили и лелеяли. Кормили лучшей рыбой из священных прудов. Наряжали в золотые серьги и ожерелья с уаджет — священным глазом. Убить кошку в этом городе означало подписать себе смертный приговор.
Но главным было не это.
Бубастис был богатым городом. Здесь процветала торговля — купцы из Финикии, Крита, Ханаана и даже далёкого Пунта привозили товары, каких не найти больше нигде. Добротные каменные дома горожан, выкрашенные в ослепительно белый цвет, утопали в зелени садов и цветов. Воздух был пропитан ароматами благовоний, свежей выпечки, речной воды и — повсюду — цветов.
Бубастис был городом-праздником.
Побывать здесь было мечтой любого египтянина, кто был адептом культа Бастет. А таких было много. Потому что Бастет любили не за страх, а за радость. Она была богиней, которая дарила простые человеческие счастья: уют дома, здоровье детей, удачу в любви, защиту от бед.
И вот — в дни великого праздника — эта мечта сбывалась для тысяч.
«Неферури» медленно заходил в гавань. Паломники толпились у борта, прижимая к груди детей, узлы с нехитрым скарбом, амулеты, которые целовали перед отплытием.
Амунет стояла среди них.
Она сжимала в руке кедровый амулет с изображением кошачьей ипостаси Бастет — тот самый, что получила на корабле. Тёплый. Гладкий. Надёжный.
— Ну вот мы и приплыли, — сказала Хеда, встав рядом. Её глаза сияли.
— Да, — тихо ответила Амунет. — Приплыли.
Ей хотелось плакать. Не от горя — от облегчения. От того, что позади остались страх, бегство, ночные кошмары, пристальный взгляд гонца на причале в Мемфисе.
Впереди был Бубастис.
А значит — впереди была надежда.
Корабль ткнулся в причал. Палуба вздрогнула.
— Сходим? — спросила Хеда, протягивая руку.
Амунет взяла её за ладонь.
— Сходим.
Они сошли на берег — и Бубастис принял их в свои объятия.
Семилетние братья-близнецы Хеды удобно устроились на руках у девушек. Мать Хеды помогала своему пожилому отцу спуститься с корабля.
У причала толпился народ. Большинство — обычные ротозеи, глазеющие по привычке на вновь прибывающих. Но двое выделялись. Они не глазели — они высматривали. Изучали каждого пассажира, сошедшего с трапа, с пристальным, цепким вниманием.
Один из них, дождавшись, когда Амунет и Хеда ступили на берег, шагнул вперёд:
— Не было ли на корабле одинокой молодой девушки?
Амунет почувствовала, как холодная капля пота медленно поползла по спине.
«Неужели и здесь ищут?» — сердце пропустило удар, в груди похолодело.
— Нет, — ответила Хеда чётко, не моргнув глазом. — Одиноких девушек на корабле не было. Идём, сестра. Нам ещё ночлег найти надо.
— Я могу предложить вам свой дом, — вмешалась невысокая женщина, стоявшая неподалёку. — В центре города. Плата — один золотой за месяц.
— Хорошая цена, — оживилась Амунет, стараясь не смотреть в сторону подозрительного мужчины. — Нас это устраивает. Едем с вами.
Они быстро направились к повозке. Повезло, что сошли с корабля первыми — лучшие условия съёма жилья достались им.
Только усевшись на деревянные скамьи и тронувшись с места, Амунет позволила себе выдохнуть. Она посмотрела на Хеду, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Ты спасла мне жизнь, — наконец прошептала она. — Тот мужчина… он искал меня.
Хеда пожала плечами, но в глазах её мелькнуло понимание.
— Я не знала. Просто сказала правду — одиноких девушек не было. Ты же теперь с нами.
Амунет закрыла глаза. Впервые за много дней страх отпустил — хотя бы чуть-чуть.
Мужчина остался стоять на причале. Он не уходил. Продолжал всматриваться в лица тех, кто только сходил на берег.
Последними с «Неферури» сошли Анипе с детьми.
Их провожал тот самый друг мужа — Эберс. Он приютил их возле себя, всю дорогу заботился о них. В Мемфисе они даже не выходили на прогулку — Анипе боялась покидать своё убежище.
Эберс помог ей высадиться на берег.
Странный мужчина с причала снова подошёл.
— Не было ли на корабле одинокой девушки? — спросил он, обращаясь к Эберсу.
У Анипе что-то ёкнуло в груди. Она опустила глаза, крепче прижала к себе младшую дочь.
«Сестра… они ищут сестру», — пронеслось в голове, но она не подала виду.
— Нет, — ответил Эберс спокойно, даже лениво. — Одинокой девушки не было. А если бы была — мы с семьёй её пригрели бы у себя. Да, милая? — Он подмигнул Анипе.
Та торопливо закивала:
— Нам надо идти.
Они отошли в сторону, к небольшой пальмовой рощице у причала. Там Эберс остановился и заговорил тихо, но твёрдо: