Страница 27 из 88
Глава 22. Вечерний доклад
Ближе к вечеру в покои Ненофер бесшумно скользнул гонец. Тот самый, что утром получил приказ найти служанку. По его лицу — невозмутимому, но слишком ровному — женщина поняла всё ещё до того, как он открыл рот.
— Докладывай, — бросила она, не поднимая глаз от полировки ногтей.
— Провалилась, госпожа, — сказал гонец глухо. — Как сквозь землю.
Ненофер подняла взгляд.
— Мы были в доме её сестры, — продолжил он. — На окраине города. Пусто. Ни женщин, ни детей. Соседи ничего не знают — или не говорят.
— Значит, не одна сбежала, — промолвила Ненофер задумчиво. — Вместе. Сестра с детьми — это уже не одна испуганная девка, а целый обоз. Осмысленное бегство.
Она прошлась по комнате, размышляя вслух:
— Интересно, куда они могли податься? Пешком с детьми далеко не уйдёшь. Гужевого транспорта у них нет. С кем-то в обозе ушли? Глупо. Обозников легко найти и обыскать, с ними не спрячешься. По болотам с детьми — не вариант.
Ненофер остановилась у окна. За стеклом медленно угасал закат — красный, тревожный, как запёкшаяся кровь.
— А какие корабли сегодня отчалили из порта? — спросила она, не оборачиваясь.
Гонец, привыкший к её манере перескакивать с мысли на мысль, ответил без заминки:
— В полдень отправился в путь «Неферури» с паломниками в Бубастис. Корабль снаряжён за казённый счёт. Личное распоряжение фараона — в память о первой жене.
— Память — дело благородное, — усмехнулась Ненофер. — А для беглых — ещё и удобное. Дальше.
— Ближе к вечеру ушёл грузовой корабль в Элефантину. Продовольствие туда, гранит из каменоломен — обратно.
Ненофер покачала головой:
— В Элефантину наши беженки вряд ли подались. Они там и дня не продержатся. Обе поклоняются Исиде, а в Верхнем Египте другие боги правят бал. Но… — она задумалась, прикусив губу, — здесь такой случай, когда захочешь жить — любым богам молиться будешь. Тем более корабль за казённый счёт. Бесплатно. То, что надо для бедноты.
Она повернулась к гонцу — глаза её блестели в сумерках, как у кошки, почуявшей добычу.
— А Бубастис? Большой шумный город. Там затеряться легко. И главное — быстро и безопасно. — Она помолчала секунду, собираясь с мыслями. — А пошли-ка ты гонца на лошади в Мемфис. «Неферури» встанет там на стоянку — воду и продовольствие пополнит.
— Что передать?
— Пусть гонец взойдёт на корабль. Якобы с письмом для Амунет. Нам главное — узнать, что она на борту. Саму девку не трогать, не пугать. Пусть плывут дальше. В Бубастисе у меня есть свои люди.
Ненофер подошла к небольшой клетке в углу комнаты, накрытой тканью. Откинула край — оттуда пахнуло птичьим помётом и сухим зерном. Сизые голуби завозились, заворковали.
— Я пошлю почтового голубя в Бубастис. Мои люди встретят корабль на причале. — Она погладила птицу пальцем. — Сестру с детьми не трогаем. А Амунет… отправится к Анубису.
Она снова повернулась к гонцу — лицо спокойное, глаза холодные.
— Только не забудь: дай гонцу моих голубей. Двух для подстраховки. Ты знаешь каких — тех, что выучены на Бубастис. И ещё… — она чуть наклонила голову, — сёстры домой не вернутся. Не та ситуация. Но если вдруг — доложишь сразу.
Гонец кивнул и бесшумно вышел.
Ненофер осталась одна.
В комнате быстро темнело, но она не зажигала ламп. Сидела в полумраке, глядя на клетку с голубями, и перебирала в уме нити сегодняшних событий.
Служанка оказалась умнее, чем я о ней думала. Или это боги ей помогают?
Она усмехнулась — невесело, одними уголками губ.
Ну если боги помогают — то мы, смертные, бессильны. Ладно. Посмотрим, как дело выйдет.
Она встала, поправила платье, провела рукой по тяжёлому усеху — прохладному, усыпанному бирюзой.
Задание царицы надо выполнить. Её недовольство мне не нужно — это удар по репутации. А репутация — единственное, что работает, когда золото молчит.
Она направилась к двери. День выдался насыщенный, и у неё ещё маковой росинки во рту не было с самого утра. Сейчас — поесть. Потом — отправить голубей. Потом — дождаться вестей из Мемфиса.
Завтра будет новый день, — подумала Ненофер. — И новые следы.
К вечеру того же дня Джедкар явился с донесением, которое не обрадовало, но и не удивило фараона.
— Великий фараон, — начал начальник стражи, стараясь держать лицо бесстрастным, но голос выдавал напряжение, — от Ненофер отправился гонец. В Мемфис.
Сети, сидевший за столом с чашей вина, поднял голову. Не торопясь. Не показывая, что новость задела.
— В Мемфис, — повторил он. — Крупный портовый город. Много кораблей. Много людей.
Он отставил чашу и медленно поднялся, прошёлся по комнате. Тени от масляных ламп плясали по стенам, делая его лицо то старше, то моложе, но выражение — озабоченное, тяжёлое — оставалось неизменным.
— Причина? — спросил он, хотя понимал, что Джедкар уже сказал бы, если бы знал наверняка.
— Неизвестно, великий фараон. — Джедкар опустил глаза. — Это могло быть связано с контрактом на закупку зерна. А могло — с другими обстоятельствами.
— Другими обстоятельствами, — усмехнулся фараон. — Как вежливо вы это называете, Джедкар. А по-простому — с той самой пропавшей служанкой. Или с жемчугом. Или с тем, о чём мы ещё не догадываемся.
Он остановился у окна. За толстыми стенами дворца темнел вечерний Уасет — город затихал, готовясь ко сну, но Сети знал, что для некоторых ночь — только начало работы.
— Мемфис, — повторил он, словно пробуя слово на вкус.
Он повернулся к Джедкару:
— Что ещё?
— Пока ничего, великий фараон. Наблюдаем. Ждём.
— Ждём, — эхом отозвался Сети. — Все чего-то ждут.
Он махнул рукой, отпуская Джедкара.
— Продолжай следить. И если гонец вернётся — узнай, с чем. Не спрашивай прямо, не дави. Но узнай.
— Слушаюсь.
Джедкар вышел. Фараон остался один.
Он снова сел к столу, взял чашу, но пить не стал. Смотрел в темнеющее окно и думал.