Страница 57 из 93
Но и бросить просто так эту информацию теперь нельзя. Таскаться с ней Бабкину, как с писаной торбой: никуда не приладить, ни к чему не применить.
Тьфу. Поговорил, называется, с подростками на свою голову.
Зато неожиданно выяснилось, что зря подозревал оперативников в сливе информации. Один из них опросил соседей Овчинниковой. Кто-то вспомнил, что метрах в ста на выезде из поселка три дня назад стояла машина с затемненными стеклами. Значит, все просто. Сотников решил проследить, когда Ника поедет на работу. А Ника повезла девчонку гулять, и обеих без труда срисовали.
То-то, наверное, Егор был потрясен.
Бабкин вышел из школы, провожаемый недовольным взглядом охранника. Сергей обернулся, и охранник тут же убрался внутрь, словно черепаха в панцирь. «Дармоед». Школьную охрану Бабкин особенно не любил. Бессмысленное препятствие для родителей и ничтожное затруднение для тех, кто действительно опасен.
Так, и что же теперь?
Надо ехать к следователю. Неизвестного пятидесятилетнего мужчину, испугавшего Данилу Чеплагина, можно смело забыть. Найти его невозможно. Камер на стройке нет. Этот человек был внутри и вряд ли что-то видел, когда Сотников перетаскивал своих жертв из одной машины в другую.
Однако Бабкин медлил.
В конце концов, у него еще полно времени. А о недвижимости родственников Сотникова оперативники все выяснят и без него. Бабкин был заранее убежден, что и это ложный путь. Человек, который не берет с собой телефон, чтобы его не отследили, не станет использовать дачу двоюродной бабушки для содержания пленниц. Слишком просто и слишком глупо.
А Сотников, как они запоздало поняли, кто угодно, но не дурак.
Сергей вернулся к высоткам и неторопливо побрел по тротуару, рассматривая вывески.
Китайская забегаловка, крошечная, на четыре столика. Илюшин бы ей обрадовался. Парикмахерская. Студия бальных танцев, а через дверь – химчистка. Кофейня. За ней еще одна.
По дороге носились дети на скейтах. Мамы с колясками уткнулись в телефоны на детских площадках.
Возле продуктового магазина на переносном стульчике сидела старушка. Перед ней на коробке были разложены носки, варежки, тут же стояли огурцы в литровых банках и зеленел пучок укропа. Вид у старушки был благообразный. Бабкин купил пару уродливых носков, спросил, не знает ли она, кто любит захаживать на заброшенную стройку, выслушал наставление о молитве Спиридону Тримифунтскому и сбежал в магазин.
Внутри неожиданно обнаружилась пивная.
«СВЕЖИЕ РАКИ», – извещало написанное от руки объявление на двери.
Он почувствовал, что проголодался. Бесполезных подростков хорошо заедать свежими раками.
В пивной все было правильное. Круглые столики, не совсем чистые на вид. Потертые стулья. Тихие, словно ангелы, пьянчужки в дальнем углу. Высокие пыльные окна, между рамами которых ходили, прихрамывая, мухи, тоже похожие на похмельных.
Отличное место, подумал Бабкин. Илюшина, конечно, здесь перекосило бы. А вот для него все отлично, просто замечательно.
Он пожалел, что поехал на машине. Взял бы здесь пива. Сидел бы, никуда не торопясь, раз уж провалено все, что только можно провалить.
Раков ему принесла круглощекая женщина. Кружевная наколочка белела у нее в завитых волосах. Бабкин умилился. Умиление его длилось до тех пор, пока он не обнаружил, что раки посредственные, а его обсчитали на пятьдесят рублей.
— ..а где же ваш Шаляпин?
Продавщица, разносившая закуски, кокетливо разговаривала с двумя посетителями за соседним столиком. Бабкин в задумчивости пропустил начало беседы. Но посетителей он приметил сразу, как только вошел.
Интеллигентные алкоголики. Бородки, очки. На лицах сложное укоризненно-смиренное выражение – как у людей, которых постоянно безосновательно обвиняют в сомнительных поступках. Один в длинном летнем обтрепанном пальто, второй в куцей джинсовой курточке и темных очках. Типаж – молодящийся бард.
Сергей не удивился бы таким личностям, встреть он их в Санкт-Петербурге. Где-нибудь на улице Марата.. Но в этом районе, у черта на куличках! Странные ребята, нездешние.
— Шаляпин, Верочка, нынче притих и песен не поет. – Хлыщ в пальто склонился над пухлой ручкой и чмокнул воздух. – У человека, может быть, потрясение!
— Какое еще потрясение? – отмахивалась Верочка, смеясь и стреляя глазками.
— Единственное возможное в жизни мужчины нашего цветущего возраста, – очень серьезно отвечал хлыщ. – Любовь, Верочка, истинная и неподдельная любовь!
Немедленно чокнулись и выпили за любовь.
Бабкин, прислушиваясь к этой дурацкой болтовне, постепенно понял, что человек, которого здесь называли Шаляпиным, с семнадцатого числа не показывался в пивной. Он явно был завсегдатаем.
— Господа, не откажите удовлетворить любопытство! – громко сказал Сергей. – Отчего все-таки Шаляпин? Неужели не оскудела талантами земля русская? И позвольте заказать вам светлого..
Спустя десять минут он узнал, что Шаляпина зовут Костей Мартыновым, что тот перебивается сдельной работой, женат на мегере, за счет которой живет и пьянствует и которую боится как огня, и что, выпив, поет высоким басом, бесплатно развлекая местную публику, – чем и заслужил свое прозвище. Семнадцатое число было последним днем, когда Шаляпин встречался в пивной с товарищами. После этого он исчез.
— Не в прямом смысле, поймите меня правильно, коллега, – хорошо поставленным голосом объяснял Бард. – Но потерян для общества. Должно быть, дражайшая супруга лишает его роскоши общения с друзьями..
Бабкин осторожно выяснил, во сколько друзья пьянствовали семнадцатого. Начали около полудня, поскольку необходимо было похмелиться. Около трех Бард и Хлыщ ушли, а Шаляпин остался в пивной.
— Набрался, конечно, – подала голос из-за стойки Верочка. – Уходил-то совсем на рогах..
— И куда же он, бедный, пошел в таком состоянии?.. – сострадательно сказал Сергей. – К жене, наверное?
На него замахали руками и сказали, что Костя, бывает, совершает глупости, но где глупость, а где суицид. Мол, это же различать надо, дорогой коллега. Нет, к супруге он пойти не мог.
Сегодня певец пивной подрядился разгружать грузовики, которые привезли товар в продуктовый магазин.
Бабкин сказал себе, что это ложный след. Даже если Мартынов – тот самый человек, которого видел подросток на стройке, хотя сложно поверить в такую удачу, – это мало что меняет. Выпил, побоялся идти домой, решил отлежаться где-нибудь.. И забрел на стройку.