Мертвый кролик, живой кролик

Возле стойки администратора Сергей достал карточку. Услышав сумму, он некоторое время переваривал информацию, а затем уставился на Макара. Тот притворился, что ничего не замечает.

— И зачем все это было? – прорычал Сергей, когда за ними закрылась дверь «Синей вербы».

Илюшин взглянул на него с нескрываемым сожалением.

— Самый простой способ отменить страшное – сделать его смешным. Эти девочки нас боялись, Сережа. Но ты выглядел очень глупо, когда сидел там. Как только они начали смеяться, страх исчез. Я смог с ними спокойно поговорить.

— И что, много разузнал? – с нескрываемым сарказмом осведомился Бабкин. – Я потратил кучу денег, чтобы ты прошел по следам Гришковца и выяснил то же, что и он, – ничего!

— Зато твоему маникюру даже Маша позавидует.

— Я тебе в следующий раз.. – начал Сергей.

И замолчал.

— Слушай, я на секундочку вернусь к ним, – сказал он другим тоном. – Кое-что хочу узнать.

— Если ты надеешься выбить деньги, не советую.. – начал Макар, но Бабкин уже звонил в «Синюю вербу».

Илюшин успел проскользнуть за ним:

— Кутикулу обрезали криво?

Сергей вытащил из кармана фотографию и протянул администратору.

— Забыл спросить: вы случайно не видели здесь этого человека?

Женщина вгляделась в снимок.

— Нет, это не наш клиент, – сказала она с извиняющейся улыбкой.

Бабкин разочарованно кивнул и собирался уходить, но она остановила его:

— Хотя.. подождите.. – На лице ее появилось сосредоточенное выражение. – Оля, посмотри, пожалуйста!

Девушка, делавшая маникюр Сергею, бросила взгляд на фотографию и кивнула:

— Конечно! Это же тот человек, который попал к нам по ошибке! Ирина Владимировна, помните – где-то полгода назад! Нет, месяцев восемь! Он еще так странно себя вел..

Бабкин с Илюшиным переглянулись.

— Как это – по ошибке? – осторожно спросил Сергей.

— Да-да, я вспомнила, – уверенно сказала администратор. – В феврале! Понимаете, такая неловкая вышла ситуация.. Несколько клиентов ждали очереди, чтобы расплатиться, и когда позвонили в дверь, я открыла не глядя. Разбиралась с клиенткой.. Дело в том, что она пришла, а ее специалист занят. Случаются такие накладки, всегда очень неловко! Мы выясняли, что произошло, а он все это время стоял и ждал. Когда очередь рассосалась, подошел. Стоит – и молчит. Так странно! Тут я поняла, что этот мужчина к нам не записывался. У него был такой нехороший взгляд! Я даже испугалась. В здании есть охрана, я собиралась им позвонить, но он выбежал из салона. Больше мы его не видели.

— А вы не помните, кто была та клиентка, с которой вы разговаривали, когда он вошел?

— Нина Ратманская, – ответила администратор. – Я хорошо запомнила, потому что это была моя первая серьезная ошибка.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Открыв на звонок, Юрий Забелин увидел на лестничной площадке сыщиков.

— Вы к нам не зачастили? – хмуро спросил он, перегораживая вход в квартиру.

— Вы дверью ошиблись, да, Юрий Геннадьевич? – сочувственно спросил Илюшин. – Как думаешь, Сережа? Господин Забелин ошибся дверью?

— Стопудово, – согласился Бабкин. – Он часики хотел сдать в ремонт.

— Две почти одинаковые двери без опознавательных знаков. Нетрудно ошибиться!

— Довольно легко, – подтвердил Сергей.

— Это что за цирковой номер? – оскалился Забелин. – Я вообще не обязан с вами разговаривать.

— Но когда вы по ошибке – я подчеркиваю, по ошибке – попали в салон, Юрий Геннадьевич, вы услышали голос Нины, которая разговаривала с администратором. Узнать ее в лицо вы не смогли бы. А вот голос у нее примечательный.

— Запоминающийся, – подтвердил Сергей.

— Довольно низкий для женщины и с хрипотцой.

Забелин пытался захлопнуть дверь, но Бабкин выставил вперед ногу.

— Поэтому вы и встали там как соляной столп, – любезно продолжал Макар. – Не каждый день встречаешь пропавшую жену. Перед стойкой толпились люди, Нина вас не заметила. Когда она вышла, вы последовали за ней.

— А Егор-то голову ломает, отчего папаша последние полгода срывает на нем все зло!

— Егор за дело получал! – заорал Забелин.

— Нину ты тоже убил за дело? – поинтересовался Сергей.

— Пошел ты! Никого я не убивал!

— А какую трагическую сцену разыграли вчера!

— Смоктуновский, реально, – подтвердил Бабкин. – Я даже купился. Слышь, страдающий вдовец! Ты зачем комедию ломал?

— Без адвоката общаться не буду!

Забелин снова попытался закрыть дверь, но Сергей без труда отодвинул его и вошел. Илюшин угрем скользнул внутрь и успел обосноваться на кухне, пока Забелин бесился в коридоре, крича про нарушение границ частной собственности.

— Юрий Геннадьевич, вы бы поговорили с нами по-хорошему, – посоветовал Макар. – Потому что за нами в очереди на проникновенную беседу с вами стоят следователь и безутешный отец Нины. Может статься, это последние спокойные полчаса в вашей жизни. Что вы сделали после того, как вышли за Ниной из маникюрного салона?

Бабкин втолкнул хозяина квартиры в кухню и перекрыл собой вход. Забелин взвесил силы и сдался.

— Десять минут, – процедил он сквозь зубы.

— Вы еще и торгуетесь, Юрий Геннадьевич, – упрекнул его Макар. – Как не стыдно!

— Я вышел за этой сукой, она прыгнула в «Мерседес» и укатила. Все!

Забелин сел и скрестил руки на груди.

— И ты, конечно, запомнил номер, – подал голос Сергей.

Летел быстрый снег густыми хлопьями, улица выглядела как в сказке, как на иллюстрациях к «Снежной королеве», которую Нина в детстве читала мальчишкам. Егор с Ленькой были мелкие, и Юрий молча бесился: зачем стараться, если они все равно не въезжают! Лучше бы ужин приготовила. Но Нина могла прочесть им всю сказку за вечер, хотя история была безумно длинная и какая-то нелепая. Короли, разбойники, вороны, старухи, олени.. Юрий однажды высказался: «Андерсен – реально больной. Его надо было не печатать, а лечить в психушке. Может, он даже педофил, как этот.. «Алису в Стране чудес» кто написал?» Нина так посмотрела на него, словно педофилом был сам Юрий.

Позже он понял, что она читала не для сыновей, а для себя. Но к тому времени, когда до него дошло, Нины с ними уже не было.

Все эти годы Юрий был уверен, что она умерла. И когда очутился в комнате, где звучала ее речь, впал в ступор. Он сразу понял, что это Нина. Никто другой не мог заимствовать ни ее голос, ни ее манеру говорить: тихо, с долгими паузами, но при этом так аккуратно и четко произнося каждое слово, словно она вкладывала леденцы в подарочную коробочку.