Страница 61 из 95
А может, Севостьянов и не толкал его? Егорушка сам упал. Когда после дневного света входишь в темное помещение, можно и не заметить яму..
«Нет, все-таки толкнул». Тамара закрыла крышку. Василий был редкой гадиной. Пусть запомнится людям как человек, убивший ребенка.
Фонарик Тамара спрятала в сумку, вытащив вместо него гантель. Теперь Севостьянов.. Она не волновалась, открывая дверь сарая, и увидела как раз то, что ожидала: старик лежал возле стены, скрючившись. Издалека он был похож на груду тряпья. Тамара оглядела сарай, но не нашла никаких признаков кострища. Севостьянов не пытался согреться. Он просто съежился и сдох.
Лопату Тамара по той же привычке к порядку поставила вместе с остальными инструментами. Прикрыла дверь. Вот теперь все выглядело идеально. Старик, должно быть, допился до белой горячки.. Опасное это дело! Егор, конечно, и сам виноват: зря сунулся к Севостьянову. Оставался бы дома, не случилось бы беды.
Подхватив сумку, Тамара пошла к выходу. В голове замельтешили привычные мысли: что приготовить на обед? Есть ли у Лени сегодня дополнительные занятия? Может быть, пирог с ягодами? Или купить тыкву, сейчас как раз сезон, и начинить ее гречкой с грибами.. Ароматное блюдо и нарядное..
Перед калиткой ждал волонтер Сергей.
Тамара оцепенела. Сглотнула, сделала два неуверенных шага к нему – и зарыдала, словно слезы все это время копились внутри и лишь теперь ее прорвало.
— Его-о-орушка! – рыдала Тамара. Сумка выпала у нее из рук. – Мальчик мой золотой! Ох, что же делать.. Он ведь там лежит, там! – Она тыкала куда-то за спину, спотыкалась и наконец осела на траву, раскачиваясь от горя.
Сергей подошел ближе. Отпихнул ногой ее сумку.
Тамара сквозь слезы непонимающе уставилась на него.
— Не знаю, что вы с собой взяли, Тамара Григорьевна, – сказал тот, глядя на нее сверху вниз, – а проверять на своей шкуре не хочу.
— Мальчик мой, Его-о-ор! – простонала она. – Он убитый лежит! Я приехала, думала, поговорю с Василием.. А он.. Полицию надо.. Скорую..
Бабкин присел на корточки и застегнул на ее запястьях наручники. Тамара вытаращилась на него.
— Я частный детектив. Кстати, я установил ночью камеры, – сообщил Бабкин. – Вы обнаружили Егора и оставили его в погребе. Не спустились к телу вашего внука, не пытались помочь. Просто посмотрели сверху, убедились, что он мертв, и закрыли крышку.
— Я.. я от шока.. от потрясения.. – пробормотала Тамара. – Детектив?..
— Севостьянов вас узнал, – устало сказал сыщик.
Тамара с такой силой подалась вперед, что Бабкин отпрянул.
— Севостьянов мертвый в сарае лежит! Он внука моего убил!
Сыщик взглянул на что-то за ее спиной. Услышав шорох, Тамара повернулась всем телом и увидела их обоих. Егор смотрел на нее с ужасом, Севостьянов – с отвращением.
— Прежде чем вы начнете блажить про любимого внучка, который вернулся из мира мертвых, я вам кое-что объясню. – Сыщик обошел ее и снова присел на корточки. – Доказанное покушение на убийство двух лиц. Прямой умысел. Попытка скрыть улики. От шести до пятнадцати лет, Тамара Григорьевна. Я бы ставил на пятнадцать, с учетом того, что вы пытались убить собственного внука. Этим можно произвести впечатление на суд.
Тамара молчала, исподлобья глядя на него. Егор сел на скамейку и закрыл лицо руками. Севостьянов закурил.
— Есть другой вариант, – продолжал Сергей. – Вы пишете явку с повинной. Тогда запись с камер останется у меня. Егор и Василь Семеныч будут молчать. Дадут вам лет шесть, за примерное поведение отпустят через четыре.
— Может, я домой пойду? – неожиданно предложила Тамара.
Севостьянов закашлялся. Бабкин долго смотрел на нее, сказал:
— Две минуты даю на раздумья. Потом звоню в полицию.
И тоже закурил, прислонившись к стене сарая возле Севостьянова.
Тамара неуклюже поднялась. Провела ладонью по юбке, к которой прилипли сухие листья. Егор подошел и, ни слова не говоря, стал отряхивать ее со всех сторон.
Когда он закончил, Тамара облизнула губы и сказала:
— Пошли в избу. Там писать удобнее.